Как, думаю, брошу эту девчушку? Мне показалось, тебе лет четырнадцать…
— Шестнадцать… Было тогда.
— Моя маленькая. Рядом с тобой я чувствую себя стариком.
— А сколько тебе лет, Бьярн?
Удивительно задавать такой вопрос после двух лет работы вместе, но, похоже, они только сейчас начали по-настоящему узнавать друг друга.
— Двадцать шесть.
— О да, старик Бьярн, — Мара невольно улыбнулась, а потом удивилась: надо же, она ведь не разучилась улыбаться после всего.
И смеяться, и радоваться, и дурачиться иногда. Неужели не все потеряно и когда-нибудь, пусть не скоро, она сможет стать такой же, как другие девушки? Вести нормальную жизнь и не шарахаться от каждой тени?
Бьярн поцеловал ее в уголок рта быстрее, чем понял, что делает, и тут же, Мара по его глазам поняла, испугался, ожидая ее реакции.
Теперь, зная все, что произошло, он не удивится, если Мара его оттолкнет, или ударит, или снова закроется, став холодной и отстраненной. Мара и сама ждала: вот сейчас ее затопит волна ужаса и отвращения. Однако ничего не произошло.
Бьярн оставался уютным и теплым и вкусно пах костром.
— А знаешь, о чем я думала тогда? — спросила она, решив быть честной до конца. Пусть между ними больше не останется тайн. — Ты сказал, что твоей силы хватит на четверых таких, как я. А я обрадовалась: «Пусть он так считает! Я в любой момент могу его убить, как убила Берта!» Я знала, что моей силы хватит, чтобы убить тебя, если понадобится…
Мара опустила взгляд. Зря рассказала! Кому приятно услышать, что два года проработал с человеком, который в случае необходимости может убить.
Однако Бьярн вовсе не выглядел уязвленным.
— А зачем же тогда за нож все время хваталась? — усмехнулся он. — Грозная моя птаха.
Мара пожала плечами. И правда, зачем? А потом поняла: нож стал бы последним предупреждением. Не смогла бы она просто так убить человека, что бы ни говорила.
Какой странный у них получался разговор, но отчего-то с каждым сказанным словом становилось легче на душе. Она бы не пережила, если бы Бьярн стал строить планы мести или мучительно подбирать слова утешения.
Это его краткое и емкое «Я запомнил» сказало больше множества бессмысленных слов. А еще Мара чувствовала, будто рухнула преграда между ними. Бьярн всегда оставался только напарником, пусть и таким, на которого можно положиться, а стал… Нет, она пока не знала, кем он стал, но как же хорошо сидеть в кольце его рук. Она почти решилась спросить: «А у тебя какая тайна, Бьярн?» — но удержалась в последний момент.
