Любава уже знала, что умолять бесполезно, только вновь закусила изгрызенные до крови губы, уверенная, что сейчас все повторится сначала, но Лер, подумав, что она, вероятно, лишь бредила, оставил ее в покое, продолжая прерванный разговор с рекрутами.
— Значит, так и сделаем: Берт останется караулить плаксу — он нас только задерживать будет. Остальные идут рыть могилу. Не хватало еще, чтобы сюда дознавателя с некромантом из города прислали да разговорили наших свинок. Похороним, и делу конец, — деловито, будто говорил не о свершившемся преступлении, а о чем-то обыденном и простом, подытожил Лейрас.
«Я еще жива, — билась в голове Любавы мысль. — Я ведь жива…»
Конечно, Лейрас это знал. Потому что дальше принялись обсуждать, каким образом избавиться от девчонки, оказавшейся на удивление очень живучей.
— Я думал, когда Лейрас и ты, Глузд, на пару ее, ну… того… Так у нее и дух вон, — смеясь, напомнил кто-то, словно рассказывал о чем-то забавном.
Любава содрогнулась и прижала к животу обвязанные тряпками руки.
Даже вспоминать было больно.
— А если отроются и пойдут шататься? — обеспокоенно уточнил кто-то. — Надо камнями сверху завалить.
— Я слышал, если живьем хоронить, то человек земли наглотается и уж не встанет, — добавил другой. — Можно еще и камнями сверху.
Идея понравилась. Никого, похоже, не смущало, что живьем собираются похоронить ни в чем не повинную девушку, не желая убить ее хотя бы из милосердия.
Любава застонала от ужаса, на крик просто не хватило сил.
Разве могла она сегодня утром подумать, просыпаясь в своей уютной постели, о том, что ночью умрет такой мучительной и страшной смертью?
— Берт, следи, чтобы не уползла, — бросил Лейрас.
Ушел было, но потом вернулся, присел на корточки рядом с Любавой.
— Я бы тебя еще разок, пожалуй, поимел на прощанье, но ты теперь грязная вонючка. Утром была такая высокомерная, нос задирала. Хотя сладкая, заразочка, этого не отнять. А теперь посмотри, что с тобой стало — валяешься в грязи, где тебе самое место.
Он вновь накрутил на палец ее локон, а потом вдруг отхватил кинжалом у основания, так близко к коже, что выступила кровь. Любава не видела, но знала, что он снова его нюхает. От этой мысли затошнило.
— На память оставлю, — усмехнулся тот, кого неопытная и наивная девушка приняла за прекрасного принца и кто на деле оказался страшнее любой нечисти."
"Рекруты во главе с Лейрасом ушли рыть могилу для нее и дедули, Берт остался караулить.
