Признаю, начинать с нуля крайне сложно. Да и терять стабильную работу с хорошей заработной платой — тоже. Однако обстоятельства принудили меня измениться Теперь наученная горьким опытом, я не повторю прошлых ошибок. Никакой излишней самодеятельности. Лишь забота о собственном комфорте.
У меня уже есть деньги. Почва под ногами, опыт за плечами и уверенность, что в любую минуту мне помогут друзья, которых я приобрела с потерей родных мне людей.
«Все обязательно будет хорошо», — шепчу я, автоматически кладя ладонь на живот.
Иду в ванную и умываю лицо, готовлю себе лёгкий завтрак, стараясь не думать о плохом. И вдруг, словно вспышка, ко мне приходит осознание, что со всеми этими событиями, которые подвергли меня в шок и подействовали мне на нервы, я совершенно забыла о подруге. Лейле. Сумасшествие, не иначе. Надеюсь когда-нибудь, я смогу спокойно жить. Без тяжести в груди и комком в горле.
Я набираю номер Лейлы и ожидаю принятия звонка.
— Дарина? — слышу голос подруги и мгновенно улыбаюсь.
— Привет, — протяжно вздыхаю. — Как ты? Поговорили с мужем? Извини, у меня в жизни такой дурдом творится, что из головы вылетело тебе позвонить...
— Да ничего, — отмахивается она, хотя тема тяжёлая. — Я в порядке... Почти.
— Лейла? — хмурюсь я, краем уха улавливая тихий всхлип. — Ты снова плачешь? Так поговорили с Бураком? Что он сказал?! Как Али?
— Меня даже впустили в дом, — горько усмехается она. — Правда, временно.
— Что значит временно? — недоуменно переспрашиваю. — И почему ты ко мне ночью не пришла?
— Долгая история, Дари, — произносит едва дыша.
— А ночевала я у бабушки. Помнишь, я тебе рассказывала о ней?
— Да. А почему у нее? А сын где?
В трубке повисает затяжное молчание и я напрягаюсь, чувствуя, как по телу проходят электрические разряды. Ей сложно об этом говорить.
Лейла хороший человек и сейчас мне очень больно за нее. За то, что случилось в ее семье. Не знаю, как бы я смогла выстоять и не сломиться в этой чудовищной ситуации и колоссальной несправедливости со стороны мужа.
Иной раз я думаю, что у меня в жизни ещё более менее неплохо. Потому что все познается в сравнении. Я бы не хотела в один день оказаться на улице без права на голос и без своего ребенка. Это слишком жестоко. Это самый большой удар для любящей матери.
Я ставлю телефон на громкоговоритель возле раковины, а сама принимаюсь мыть за собой чашку и пару тарелок, в которых была еда.
— Али остался дома, — спустя какое-то время шепчет она.
