Едва держится, чтобы не врезать Руслану.
Уверена: не будь меня здесь, сейчас бы начался мордобой.
— Рус, — зову я шефа и, взяв за локоть, тяну, чтобы он обратил на меня внимание. Лицо Альпа меняется, между бровями образовывается складка, на скулах ходят желваки. Он застывает, смотря на руку, которой я касаюсь Абрамова. — Пожалуйста, не нужно тут устраивать спектакль. Сейчас мне не до этого. Ты сам знаешь.
— Он сейчас же уйдет, — уверенно заявляет Руслан, но Альпарслан даже бровью не ведёт. Смотрит на меня в упор, не моргает.
— Альп, — обращаюсь я к бывшему мужу максимально спокойным тоном. — Разговаривать с тобой — это последнее, чего я сейчас хочу. Честно, совсем желания нет, да и я понятия не имею, с какого перепуга ты решил связаться со мной? Забыл, что недавно документы подписывал? Ты ведь не имеешь права сейчас находиться рядом со мной! Пожалуйста, не нужно меня добивать. Все, что надо, вы уже сделали, чтобы окончательно унизить, уничтожить меня и сделать последней тварью в глазах всех людей, кто меня знает и кто не знает.
Спасибо. Я искренне благодарна и тебе и твоей первой любви. Бог вам судья. Вы одного поля ягоды — у вас обязательно получится построить крепкую семью. Я желаю вам всего самого наилучшего! Подавитесь своей желчью!
Я уже делаю шаг, чтобы уйти, но Альп останавливает меня своей фразой:
— Я ничего плохого не делал, Дарина, — чувствую в его тоне раздражительные нотки. Но не обращаю на это внимания. Качнув головой, направляюсь в сторону подъезда. — Дарина! Нам необходимо поговорить! Стой, я сказал!
— Альпарслан, проваливай, — последнее, что слышу перед тем, как закрыть за собой дверь.
Как я захожу в лифт, как поднимаюсь на нужный этаж — сама не знаю. Еле удается вставить ключ в замочную скважину. А оказавшись уже в квартире, бросаю сумку на комод и шагаю к окну. Мысленно молю бога, чтобы они не устроили драку. Чтобы мирно разошлись.
Однако вскоре понимаю, что ошиблась, считая Руслана более-менее спокойным человеком. Потому что он бьёт Альпа в челюсть, а тот, размахнувшись, отвечает ему той же монетой.
Господи... И что делать теперь? Пойти и разнять их? Нет. Немыслимо. Мне бы себя собрать на части… А не разнимать двух взрослых мужчин.
Но… Зачем приехал Альп? К чему этот спектакль и чего он добивается? Все что мог, он уже сделал… Раздавил. Лишил опоры под ногами. Уничтожил мою любовь к нему… Оставил гореть в огне.
Я смотрю вниз, и чувствую, как слезы тяжестью застревают в области груди, а к горлу подкатывает тошнота.
