Хватит развлекать народ, да и холодно.
Садимся в машину. Константин за руль, я рядом. Машина срывается с места и мчит в совершенно противоположное направление от жилого комплекса, где живет Константин.
— Куда мы?
— Домой.
— Ты забыл дорогу? — продолжаю выделываться. Имею право, у меня стресс.
— Я живу не в квартире, где мы встречались, а в доме, — спокойно отвечает он.
Вот это новости!
— Серьезно? — распахиваю глаза. — А квартира для встреч с бабами? Типа личный бордель?
Да, меня несет. Я не умею вовремя закрыть рот, если меня обидели.
— И многих ты туда водил до меня? — брезгливо спрашиваю я.
— Главное, Наташа, что домой, куда мы едем, я не приводил ни одну женщину. Это была моя личная территория, куда я никого не пускал.
— О, спасибо, барин. Это, видимо, честь для меня.
А он опять смеется, чем бесит меня еще больше.
— Наташ, если хочешь, я испугался. Мне сорок семь, а я, как мальчишка, испугался чувств к тебе.
— Великий и ужасный Константин Леонидович чего-то испугался, не может быть, — меня продолжает нести.
А он думал, так легко будет. А фиг ему.
— Ты не услышала главного, — выдыхает он.
— Я услышала, — сдуваюсь. Устала, перенервничала.
Дальше едем молча.
Константин, как оказалось, живет в коттеджном поселке, где сплошь дорогие особняки. Как сказал Дашка, дяденька-то оказывается очень заряженный. Но если он полагает меня впечатлить размахами, то ошибается.
Ворота разъезжаются, машина заезжает сразу в гараж. Константин выходит и открывает для меня дверь, подавая руку.
Игнорирую его руку, выхожу сама, запахивая пальто.
Идем молча к дому. Двор небольшой, но благоустроенный, представляю, как здесь хорошо летом. Дом из черного камня и больших окон. Константин открывает дверь и пропускает меня внутрь. Свет включается сам собой. Коган, как всегда, галантно, помогает снять мне пальто и взмахивает рукой, пропуская внутрь.
Осматриваюсь. Интерьер в стиле Константина. Лофт, минимализм, камень, кожа, металл, рационально, без лишних деталей.
— Выпьешь? — предлагает он.
— Нет.
— Кофе?
— На ночь кофе вредно, — снова язвлю уже по инерции. На самом деле ликую внутри. Догнал, признался в чувствах, привез домой. Я понимаю, что для него это большой шаг.
— Тогда чай, — идет в сторону кухонной зоны.
Сажусь за стойку, которая отделяет кухню от гостиной, и наблюдаю, как сам Константин Леонидович заваривает для меня чай. Вот это честь.
— У меня мало времени. Если вы хотели мне что-то сказать, говорите.
— Да я все уже сказал.
