Хотя глупо думать, что не узнала. Она профессионал, а они с ней почти сутки провели вместе, много разговаривали. Она бы его, не видя лица, по голосу узнала.
Вопрос был задан, и Михаилу пришлось еще немного сыграть озабоченность, растерянность и тревогу. Ведь он сейчас должен выдать тайну неизвестным людям. А он же не просто бандит, он представился идейным борцом. Так как он себя должен вести? Упереться и отказаться выдавать тайну? Убьют. Выдавать? Подумают, что ненадежный, неверный член подполья, предатель и… убьют.
Ах, вон оно что! И как это он сразу не догадался. А японец-то знает русский язык. Пусть не очень хорошо, но понимает, способен оценить правильность перевода. И кажется, не только он один. И вон тот его боец тоже знает русский язык. Явно прислушивается к допросу и все время крутится рядом. Немолодой, а его взяли на задание. Хороший специалист, крепкое здоровье. Но в отряде все в основном молодые мужчины, а этому явно за пятьдесят. Хотя определить возраст у азиатов по внешнему виду непросто. Ну что же, будем считать, что Настя ему дала еще одну подсказку.
— Они идут на север! — Буторин со злостью ударил кулаком по карте.
Коган усмехнулся и убрал с карты руку напарника. Вторая засада оказалась пустой. Те, кто захватил лагерь геологов и убил рабочих, оказались очень хитры. Или у них просто очень хорошая подготовка. Ясно, что, не зная цели диверсантов, понять их намерения сложно. Просто оторваться от преследователей и уйти в глухую тайгу? Но это же как надо знать тайгу, какая нужно подготовка, чтобы пройти по непролазной глухомани и выйти к своей цели.
— Да нет, граждане начальники, — подал голос старый охотник по фамилии Усанин. Его фамилия и созвучие с известной легендарной фамилией Сусанин часто служили объектом шуток для бойцов НКВД, которые шли с оперативниками.
— Что нет, Усанин? — хмуро переспросил Виктор, взяв себя в руки.
— Не очень-то они умелые следопыты и охотники. Шумно идут, следов много оставляют. Медленно идут.
— А один у них ногу подвернул, — подсказал второй охотник, Федоров, спокойно набивая трубку.
— У его сапога подошва оторвалась. Лыком привязывали. Вон видишь, осинку ободрали? Верно тебе говорю.
— Не стали бы они нянчиться, — покачал Буторин головой. — Сняли бы сапоги со своего пленника.
— С геолога? С Лавренчука? — Федоров беззвучно по-охотничьи засмеялся. — Все знают, что у Захара нога девичья. У нас в деревне у баб нога больше, чем у Захара. С него сапоги снять да детям отдать. Вы вот что, начальники.
