И снова быстрым шагом они пошли вперед, иногда почти переходя на бег, там, где было мало снега и ноги не проваливались, не разъезжались. Берегли силы и старались не сбивать дыхание, потому что, возможно, уже через минуту придется стрелять. А что за прицельная стрельба, когда у тебя сердце в груди скачет и руки ходят ходуном.
Коган бежал первым, успевая крутить головой во все стороны. Буторин смотрел только на правый берег реки, где мог показаться враг. Но больше его занимал вопрос, где сейчас мог находиться участковый со своими бойцами.
Если они прошли распадок и поднялись на гряду, то сейчас до них как раз километров пятнадцать. Может быть, и меньше, потому что группа идет медленно, бойцы же прочесывают местность, идут осторожно. Стрельбу Когана с Буториным могут услышать, но на помощь им не успеть. Могут прибыть только через пару часов, если не заплутают в тайге.
— Ложись! — заорал Коган, бросаясь вправо за дерево.
Буторин, еще не поняв, в чем дело и с какой стороны ждать опасности, повалился в снег, ломая кустарник и перекатываясь за большие камни, сползшие за последние сотни лет по склону в пойму реки.
Короткая очередь, пущенная с противоположного берега, угодила как раз в эти камни. Каменное крошево полетело на голову, в воздухе уныло пропели отрикошетившие пули. Было слышно, как матерится Коган и как хрустит под ним снег.
— Ты цел? — крикнул Буторин, примериваясь, как лучше выглянуть из-за камней и не поймать пулю.
— Цел, обошлось, — проворчал Борис. — Ты их видишь?
— Их? — удивился Виктор.
— Черт, а сколько их там?
— Думаю, что двое, хотя… — Коган помедлил, потом добавил: — Я заметил одного, он как раз нагнулся и за дерево юркнул. Так быстро, что я подумал, что нас заметил. А потом автоматная очередь. Этот не мог стрелять, значит, второй был. Чуть сзади первого шел.
— Сзади, говоришь? — зло прошептал Буторин. — А ну, засекай его. Сейчас выманю!
Сняв шапку и воспользовавшись тем, что его короткие седые волосы сливаются с белым снегом, что на таком расстоянии не сразу заметишь человека, Виктор выглянул из-за камней.
Так, несколько деревьев, и не очень толстых. Вон первого видно, край полушубка торчит из-за сосны, росшей на берегу. Второй где-то сзади. Где он мог укрыться, откуда он стрелял или откуда будет стрелять? «Есть, кажется, понял, — подумал Буторин. — Камень, привалившийся к стволу толстой обломанной сосны. Точно, это камень, а не маленький сугроб. Ну, больше ему сидеть негде, а стрелять он может только вперед и влево.
