– Такую красивую девушку могут увести из-под носа, взять хоть твоего одноклассника, постоянно рядом с тобой трется.
– Миша безобиден, они с Костиком друзья.
– Кстати, в офисе встретил Диану, она просила никому не говорить, но от тебя у меня нет секретов.Она беременна, у них с Матвеем скоро будет маленький. Прекрасная новость, правда?
– Зачем же ты сказал?
Не узнаю свой голос, не понимаю, что чувствую, словно в меня медленно вонзают тупое лезвие большого ножа. Боль разрастается с каждой секундой, растекается по телу, я так остро ощущаю ее везде, даже кончиками пальцев.
Земля так резко уходит из-под ног, сердце опускается и тут же дергается в неровном ритме. Я лечу в самую огромную и ужасную пропасть, в собственный ад, преисподнюю, в которой буду гореть на жарком огне.
– Но мы же не чужие, почти одна семья. Почему они столько лет тянули и не могли родить ребенка?
– Наследника, я помню.
– Регина, что с тобой?
– Все хорошо, я ужасно рада за твою сестру и ее мужа.
Ключевое слово «ужасно», а скорее, до ужаса.
– Матвей еще не знает, вот для него, наверное, будет действительно радость. Каждый мужчина хочет наследника, сына, чтоб был похож на него. Я, кстати, не исключение. Ты ведь подаришь мне сына?
– Сына? У меня есть сын.
– Нашего сына. Или девочку, такую же красивую, как ты.
В голове шум, ладони мокрые, боль становится острее, а теперь из меня вынимают сердце, вырезают этим же тупым ножом.
Какие еще дети? О чем он говорит? Сергей бредит, а я слушаю.
Нет. Значит, теперь точно не будет никаких «нас» с Жаровым.
Как бы Матвей ни утверждал и ни пытался убедить в этом меня, он не бросит своего ребенка, не уйдет от жены к девушке, с которой у него была связь семь лет назад, от кого родился ребенок, о котором он не знал еще буквально несколько дней назад.
– Сергей, я пойду, надо Костика кормить, должны позвонить из клиники, папа все опять напутает, а на бабулю никакой надежды.
– Так ты не сердишься насчет свадьбы?
– Нет, не сержусь, хорошо, пусть будет, как ты сказал.
Сергей улыбается, я пытаюсь сделать то же самое, но не выходит. Мне так больно, что хочется выть волком и валяться по земле в агонии безысходности. Он целует в губы, не отвечаю, но и не сопротивляюсь, мне все равно, кто, как, свадьба или нет.
Поднимаюсь на свой этаж, вхожу в квартиру, скинув туфли, иду в ванную. Костя с папой рассматривают в его комнате большой атлас, бабуля гремит чашками на кухне, пахнет выпечкой, яблочным пирогом.
