Но подобных гарантий, увы, никто не давал.
Сажусь на песок и пишу девчонкам. Таня со Светой в один голос утверждают, что готовы примчаться хоть сейчас и поддержать, но я заверяю их, что ехать никуда не нужно, через несколько часов я буду в Москве. Скоро за мной приедет машина. Без понятия, куда придется лететь из столицы и что дальше будет. Я отправляюсь в очередную неизвестность. Должна бы уже к этому привыкнуть, но не получается.
После общения с подругами я набираю номер Рафаэля, но и здесь слышу те же слова, что и недавно: абонент временно недоступен.
Открываю браузер, чтобы почитать новости, но тут же останавливаю себя от этого шага. Ни к чему хорошему это не приведет. Все-таки лучше, наверное, жить в неведении. Однако силы воли хватает лишь до вечера следующего дня, а потом отгородиться от этих мыслей и желаний не получается.
Человек Гончарова привозит меня в аэропорт и вручает новые документы, сажает в самолет, и я снова остаюсь одна. Сидя в бизнес-классе, случайно слышу разговор какого-то мужчины.
Он обсуждает с собеседником последние экономические новости и называет фамилию ненавистного мне человека — Антипов. Якобы мэра столицы обвиняют в ряде крупных финансовых махинаций и скоро уберут с должности, отправив за решетку.
Закрываю уши руками и отворачиваюсь к иллюминатору. Нет. Не хочу ничего знать. Не сейчас, когда я уже за тысячи километров от Москвы и возвращаться команды не получала. Берег уже близко. Надеюсь, и Костя до него доберется.
Дорога вместе с пересадками занимает три дня. В моих документах значится чужая фамилия, осталось лишь имя. Куда бы я ни прилетела, мне постоянно мерещится присутствие Кости. Оглядываюсь по сторонам, ищу его глазами и надеюсь, что он встретит меня в каком-нибудь из аэропортов, но чуда не происходит. Гончарова нигде нет.
Невыносимая тяжесть — именно так я бы охарактеризовала свое состояние. И лучше бы действительно оказалась беременна от Кости, чтобы иметь хоть какую-то зацепку, опору.
И окончательно не скатиться в уныние. Но тянущая боль в животе и пояснице и мажущие выделения говорят о том, что месячные придут в срок и никакого ребенка нет и в помине.
Конечной остановкой оказывается Токио. В аэропорту меня встречает пожилой мужчина с сединой на висках, представившийся Нобуо. Он забирает мою сумку, в которой почти нет вещей, и ведет меня к своей машине. Японец разговаривает на ломаном русском.
