— Женщины не видят в тебе опоры. Лично я никогда бы не связалась с таким.
Рафаэль с шумом кладет вилку на стол.
— Девушки сами вешаются на меня и раздвигают свои ноги. Я не виноват, что их любовь продажная и им всем что-нибудь от меня нужно, то цацки, то квартиры — список можно продолжать до бесконечности.
— Я по-твоему тоже меркантильная?
— Разве нет? Я видел брачный контракт. Сумму там ого-го, — присвистывает он. — Тоже бы не отказался от такого стартапа. И так понимаю, не только за красивые глаза ты это получишь, — обводит мою фигуру цепким взглядом.
— Это все, что ты знаешь о нашей сделке с Гончаровым?
— А нужно что-то ещё? — ерничает он.
Не знаю, как можно одновременно испытывать нежные чувства к человеку и в то же время его ненавидеть. То есть выставить меня меркантильной сукой можно, а об истинных причинах, почему я согласилась на это все Костя умолчал?
— Это просто совпадение. Я собиралась устроиться на работу в Москву в твою компанию и даже прошла собеседование. Но появление Кости в моей жизни спутало все карты, — не знаю, зачем оправдываюсь, в действительности плевать, что обо мне думают другие.
Но это несправедливо!
— Да ладно, успокойся. В курсе я нюансов, — улыбается Рафаэль и опускает взгляд к пельменям. Подозрительно смотрит в тарелку.
— Не отравлюсь? — спрашивает он.
— Они хоть и хорошего качества, судя по упаковке, но ни сметаны, ни масла в твоём холодильнике я не нашла. Ешь на сухую. Не отравишься, — заверяю его.
— На сухую? — улыбается ещё шире.
Я закатываю глаза и наблюдаю, как Рафаэль берет вилку, подцепляет ей один пельмень, после чего отправляет его в рот и жуёт.
— Сойдёт, — выдает вердикт с набитым ртом. — Я так голоден, что и на сухую согласен, — поднимает на меня улыбающийся взгляд.
Издевается, паршивец. А мне совсем не до веселья. Однако решаю задать ещё один вопрос и идти спать. Флиртовать с Костиным другом в планы не входит.
— Где он сейчас?
— Твой муж? — уточняет Рафаэль равнодушным тоном.
— Да.
— Правда хочешь знать или как?
— Правду.
— Наверное у любовницы, — пожимает плечом. — А хочешь, отомстим ему?
— Ты специально это говоришь? — пошатываясь,ощущая, как обжигает внутренности от этих слов.
— Неужели так небезразличен? — ухмыляется Рафаэль, заметив мою реакцию.
По телу опять прокатывается волна дрожи, когда я вспоминаю взрывы и пожар. Я испугалась за жизнь Гончарова. Наверное это и есть мои истинные чувства к нему: не хочу, чтобы Костя страдал и ему было плохо.
