Я обмякаю в руках Гончарова и дрожу, чувствуя, как кружится голова, пока в ней гремят залпы салюта.
Костя приходит к финишу позже. Сквозь зубы выпускает протяжный хриплый вздох, до боли впиваясь пальцами в мои бедра. Но даже сейчас мне приятно и хочется продлить эти мгновения.
— Ты не снял с меня платье, — говорю немного осипшим голосом, когда прихожу в себя. — Хотя обещал раздеть…
Костя зажигает свет в прихожей, и я жмурюсь.
— Типа это намек на продолжение? Так ты помоложе будешь. Вот и прояви инициативу, не всё же мне делать первые шаги.
Он поправляет одежду и, достав телефон, идет на кухню.
— Типа это намек, чтобы я устроила тебе стриптиз?
— Начни, — кивает Костя как ни в чем не бывало, — а там посмотрим."
"— Ну ладно… — Я склоняю голову набок, глядя на удаляющуюся спину Гончарова. Чувствую замешательство, потому что никогда не танцевала стриптиз и без понятия, как это делать. — Зато одно радует: похоже, ты и впрямь не работаешь на два фронта, — произношу тихо, больше себе под нос, но Костя все равно слышит.
— Не прокатит, Маша. Провоцируй не словами, а действиями. Сейчас водички попью и буду ждать тебя в спальне.
30 глава
Слышу, как Костя идет в свою спальню, но сама туда не тороплюсь. Никакой стриптиз я для него танцевать не буду. Обойдется. Захожу к себе в комнату и пытаюсь дотянуться до замка на платье, чтобы раздеться, но ничего не выходит.
— Помочь? — доносится тихий голос Гончарова из-за спины.
— Нет. Справлюсь сама.
Он все равно подходит и дергает замок вниз.
— Ты обиделась? — спрашивает.
— С чего ты взял?
Я аккуратно снимаю с себя платье и вешаю его в шкаф.
— Значит, мне показалось, — все тем же равнодушным тоном говорит Костя, словно мы не занимались сексом в прихожей несколько минут назад.
Он садится на кровать и молча наблюдает за моими перемещениями по комнате.
Нет, ему не показалось. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зареветь. Такой уязвимой я чувствовала себя лишь однажды — когда меня бросил Шевцов. А Гончаров обещает сделать то же самое. Чему здесь радоваться?
Скрываюсь в ванной комнате и становлюсь под горячие струи воды, подставляя им лицо.
Не знаю, сколько я так стою, все жду, что Костя переступит порог душевой, но этого не происходит. Промокнув волосы полотенцем, я возвращаюсь в спальню и замираю на месте, глядя на Костю, спящего в моей постели. Уснул и даже не разделся. Может, ему стало плохо? Бросив полотенце на кресло, подхожу к Гончарову и провожу ладонью по его лбу и щекам. Вроде не горячий.
