Не знаю, сколько мы так стоим, но Костя вдруг поднимает руку и смыкает ее на моем затылке.
— На меня смотри и дыши. Я сейчас отведу тебя на террасу. Ты придешь немного в себя, и мы вернемся в зал, где ты продолжишь делать вид, будто этой встречи не было. Поняла меня?
Наверное, Гончаров владеет гипнозом. Я смотрю в его глаза и киваю, делая глубокий вдох, от которого тут же становится легче."
"— Рафаэль где? — спрашивает Костя.
Если бы Раф подошел, когда я молила его взглядом сделать это и помешать нашему разговору с Богданом, то не стала бы сейчас его сдавать, но теперь мелочно хочу, чтобы всем было так же плохо, как и мне в эту минуту.
— Оставил меня, когда я рассказала ему про Шевцова. Чтобы тот ко мне подошел.
— Сука. Совсем, что ли, страх потерял, — зло цедит Гончаров, но его лицо при этом остается сосредоточенным и непроницаемым.
— Пожалуйста, давай уйдем, — шепчу непослушными губами.
— Нельзя. Ты сама захотела остаться со мной, а я не говорил, что будет легко. Однако свое обещание, что никому не дам тебя в обиду, выполню.
Ты только делай, как я говорю, и во всем меня слушайся. Хорошо?
Ничего не остается, как кивнуть и пойти с Костей на террасу.
Немного успокоившись, я прихожу в себя и улавливаю тонкий и нежный запах женских духов. Нервы и без того похожи на оголенные провода, хотя я пытаюсь держаться и напоминать себе, что сильная. Только на самом деле рассыпаюсь на части. Последним ударом становится воображаемая картина, как Костя и блондинка, уединившись в темном углу, предавались тому, чем они обычно и занимались до моего появления.
Какие еще могут быть дела с бывшей любовницей?
— Говоришь, на два фронта не работаешь? От тебя за километр разит чужими духами.
— А от тебя — тоской по утраченной любви, — парирует он.
— Богдан сказал, что сидел все эти годы и не мог появиться в моей жизни. Это правда?
— Да. Но, о чудо, в Богдана влюбилась папина принцесса, и все двери теперь для него открыты. Ты бы уши не развешивала. С такой кормушки не соскочить без последствий.
Шевцов не дурак и прекрасно это понимает. — Костя достает из кармана брюк телефон и набирает кому-то сообщение, а потом затягивается сигаретой.
— Разве такое возможно?
— Что именно? — Он поднимает на меня непроницаемый взгляд.
— Чтобы другой человек сидел за того, кто на самом деле виновен.
— Все возможно, Маша. Зависит лишь от цены, которую ты готова заплатить, — говорит Костя вкрадчиво, а потом довольно усмехается. — Фартовая ты барышня.
