Я чуть было не занялась сексом с чужим мужиком. Да кто я как не шлюха после такого?
Отталкиваю от себя Тимура. Хватаю с пола рубашку. Не очень хочется стоять голой перед этой женщиной.
— Каково тебе стонать под чужим мужиком, шаболда? — она не слышит Тимура, не обращает на него внимания.
Весь ее гнев направлен в мою сторону. Тем более Воронцов дал ей возможность схватить меня за запястье и вытянуть на середину комнаты. Защиты от него не стоит ждать. Я сама по себе. Перед злющей фурией, готовой вцепиться мне ногтями в глаза.
— Следи за языком, — неуютно находиться рядом с этой девушкой. Тем более, когда она застала своего жениха рядом со мной.
— Пасть свою закрой, — шипит как змея, только ядом не брызгая. — Что трахнуть тебя больше некому, раз ты вешаешься на моего мужика, шалава?
— Не смей меня оскорблять! — не позволю какой-то накаченной барби поливать меня грязью. Достаточно того, что Воронцов меня постоянно унижает, указывая на низкое место рядом с ним. — Может если бы ты меньше времени у пластического хирурга проводила, то Тимуру бы не осточертело марать руки о твои надутые сиськи.
Зажмуриваюсь, готовясь к ее пощечине. Но ничего не происходит. Воронцов крепко держит Екатерину за запястье. Таким бешеным я его еще не видела. Кого-то сейчас ждут нереальные неприятности. И мне как-то совсем ее не жалко.
— Иди к себе в комнату, Алиса! — приказывает, отталкивая брюнетку от себя. Девушка потирает запястье и с трудом слезы сдерживает. Актриса из нее так себе. — Убирайся из моего дома, Смолина, пока твоя задница не получила от меня хороший пинок.
— Ну, Тимурик, — уже забывает про его грубость. Ластится к нему как кошка, издавая что-то похожее на урчание. — Я же хотела тебя порадовать после тяжелого вечера. Знаю, как ты устаешь после всех этих светских раутов.
Заводит руки за спину и одним ловким движением расстегивает лифчик. Чуть дергает плечами и скидывает его на пол. Воронцов все это время смотрит на нее как завороженный. Лишь слюнями не капает на пол как волк из мультика при виде сексуальной девки.
Не могу смотреть на этот спектакль. Невыносимо глядеть на развернувшуюся картину. С трудом подавляя приступ тошноты, позорно сбегаю из его спальни. Залетаю к себе в комнату. Закрываюсь на ключ, мечтая еще тумбочку в качестве баррикады использовать."
"Почему же так больно? Глупое сердце. Как будто его голыми руками оттуда вырвали. Уничтожили за секунду. Втоптали в грязь. Показали мою полную ничтожность. Я для Тимура как запасной вариант.
