"
"— Плевать я хотела, что тебе нужно, — выходит на улицу, тыча пальцем мне в грудь. — Она только-только в себя начала приходить, а тут ты заявляешься. Весь такой серьезный. При параде. Еще веника в руках не хватает.
— Где Алиса? — чуть с напором, готовясь в дом ворваться, увезти ее с собой.
— Ушла по делам, — не знаю, врет или нет. По глазам не пойму. — Не будет же она ждать, когда сам Тимур Воронцов к ней заявится, — делаю шаг к двери, но получаю сильный толчок в грудную клетку. — Даже не думай зайти и увидеться с моей дочерью, — она как дикая кошка порвет любого за своего детеныша.
— Если не уйдешь сейчас же, я вызову полицию. Скажу, что к нам лезет какой-то мутный тип. Тебя упекут за преследовании Алисы, Воронцов, — в дом заходит. — Уходи! Тебе тут не место!
Хлопок дверью. А мне кажется, что надо мной выстрелы раздаются. Из мощного оружия, который в любой момент будет нацелен на меня.
Ухожу ни с чем. Сажусь в машину. Тишина оглушает. Тяжесть давит на плечи. Я как робот.
Бесчувственный, железный, бесполезный.
Идиот. Мерзавец. Подонок.
Как же Марина Петровна права. Я и моя семья Алису чуть со свету не изжили. Уничтожили. Растоптали. Что пять лет назад, что сейчас.
Дергаюсь от звонка телефона. Не хочу ни с кем говорить. Пошли все на хрен. Пусть весь мир катится в преисподнюю. Я не собираюсь с кем бы то ни было разговаривать. Тут подожду Алису. Ведь рано или поздно она вернётся домой.
Звонок повторяется. Потом еще раз и еще. Не выдерживаю. Ору в трубку, что мне некогда.
Да только привыкшая к моим перепадам настроения Маргарита Алексеевна настоятельно мне советует встретиться с моим турецким партнером, иначе весь договор полетит в унитаз.
Только этого мне сегодня и не хватало.
* * *— Рад тебя видеть, Тимур, — Селим протягивает мне руку, которую с неким отвращением я пожимаю в ответ. — Неужели, до сих пор злишься на меня за той вечер? — лыбится, покуривая кальян. — Дело же прошлое. Пора о нем забыть.
— Ты позвал меня договор обсудить или трепаться о всякой ерунде?
Не собираюсь слушать из его поганого рта об Алисе.
Этот мерзкий, скользкий мужик лишь в бизнесе хорош, в остальном сплошное дерьмо. Которое не помешает из него выбить при более удобном случае.
— Так может для начала выпьем? — подзывает официанта. — Лучший коньяк вашего заведения.
И кто, блядь, придумал проводить важные переговоры в ночном-мать-его-клубе? Аталай похоже хочет совместить приятное с полезным.
