– Угостишь своего любимого мужа чаем? – смотрит на меня лукаво, с прищуром.
– Нет у меня чая, – судорожно сглатываю страх.
Но Вадим не разуваясь, прямо в верхней одежде, прошел на кухню, при этом не забыв заглянуть в зал. Конечно же там было пусто. И я заметила, как его ухмылка стала еще шире. Вот козлина. Что он задумал?
На всякий случай достаю из кармана пуховика телефон и сжимаю его в ладони.
– Долго тебя ждать-то еще? Да не бойся. Говорю же, что пришел с миром. И попросить прощения.
“С миром?!”
Из его рта это звучит более чем абсурдно.
Разговаривать с ним мне очень не хотелось. Боюсь, что наш разговор мог перерасти в потасовку или скандал: ни на первое, ни на второе у меня вообще не было желания.
– Ась, ты там по дороге решила “откинуться” что ли?
Вот и снова его эти жаргонные словечки и нетерпеливый тон… Откуда он этого понабрался? Я не могу понять.
Останавливаюсь на пороге кухни.
– Проходи давай. Не бойся. Я сегодня добрый, – муж заваривает себе и мне чай в пакетиках. И как только у него хватает наглости вообще со мной общаться после того, что он натворил.
– Что тебе нужно? – сложив на груди руки, слежу за каждым его движением. Смотрю не отрывая от его фигуры настороженного взгляда. – Что ты задумал?
– Ты почему вчера не ответила маме на звонки? Она волнуется!?
Он, оставив в покое чайник, перевел взгляд на меня.
– Я не хочу, чтобы она волновалась.
– Ну, так об этом нужно было думать раньше, Вадим. Сейчас уже поздно.
– Что ты имеешь в виду?
Вскидывает бровь. Смотрит на меня изумленно.
Прикидывается? Играет? Зачем строит из себя болвана и тупицу совсем непонятно.
– Вадим, ты заигрался, тебе не кажется? Я тебя не понимаю. Зачем ты ко мне пришел? – я смотрю на него, он – на меня.
Сегодня на нем шерстяное серое пальто, помню как покупали его в каком-то дорогущем бутике по распродаже. Вадиму оно очень идет. Подчеркивает его мужественные черты лица. Хорошую фигуру. И то какой он кобелина, черт бы его побрал. Высокий, красивый и чужой.
Этот незнакомец совершенно не похож на моего Вадима, он больше мне напоминает хлыща, который слаб на передок.
И тащится за каждой свободной юбкой.
Алиска в конец испортила Вадима. С ней он стал высокомерным, циничным и совершенно бессовестным.
– Что так смотришь? Нравлюсь? Забыла каким может быть твой муж? – нахально улыбается, поправляя пятерней уложенные в молодежную прическу волосы.
– Я слушаю тебя. Если есть что сказать – говори. Нет, проваливай. Мне с тобой некогда возиться.
