Справа же, напротив родственников короля, стояли шестеро моих младших. Да, моя семья была намного меньше, чем все двоюродные-троюродные родственники Кейденса, но зато она была мне намного ближе, чем все эти люди, ни с кем из которых за два месяца проживания во дворце я ни единого раза не встретилась.
Кстати, хотя толпа гостей переливалась почти всеми цветами радуги, ни голубого, ни синего цвета в их нарядах не было. Такова традиция — родственников новобрачных видно сразу в любой толпе.
Как во сне, я смотрела на своего жениха, протягивающего мне руку, чувствовала, как Рин вкладывает в неё мою ладонь, символически передавая будущему мужу, краем глаза замечала, как брат присоединяется к остальным моим родственникам, краем уха слушала традиционные слова жрицы о святости и нерушимости брачных уз, но всё, что видела — глаза любимого, всё, что чувствовала — его тёплые, надёжные пальцы, бережно сжимающие мою ладошку.
Я едва не пропустила вопрос жрицы об обдуманности и добровольности нашего выбора и решения, вслед за Кейденсом ответила «Да», а после обращения жрицы к Богине-Матери с просьбой скрепить наш союз, мы, как положено ритуалом, вытянули наши руки с переплетёнными пальцами над чашей.
Я знала, что сейчас над ней вспыхнет божественный огонь, который не обжигает, и оставит на наших запястьях золотистую брачную вязь. Но я даже не предполагала, что этот огонь полыхнёт узким длинным столбом едва ли не до купола храма.
Присутствующие ахнули и загомонили, жрица, проводив восхищённым и, кажется, удивлённым взглядом поднявшийся, а потом рухнувший столб огня, со счастливой улыбкой поздравила нас и сказала, что Великая Мать благословила наш союз, который теперь не в силах разорвать никто из людей.
И предложила тоже скрепить наш союз — поцелуем.
Всё это было где-то там, снаружи, а всё, что я видела сейчас — глаза моего теперь уже мужа, глядящие на меня с невероятной нежностью и, кажется, даже с восторгом. Склонившись ко мне, он сначала коснулся лёгким поцелуем моего запястья, на котором расцвела удивительно красивая вязь брачной метки, а потом подхватил меня на руки и припал к моим губам страстным поцелуем.
И я перестала замечать вообще всё, что находилось рядом. Объятия и губы моего мужа — это всё, что нужно мне было сейчас, и потом тоже. Навсегда. Теперь он мой, и уже ничто и никогда нас не разлучит! Радость бурлила во мне пузырьками игристого вина и рвалась наружу. А я, крепко обняв Кейденса, отвечала на его поцелуй, пока в лёгких не закончился воздух.
