Так что отдай ключ.
И раздражённый голос Даггерта в ответ:
– Сын, держи свои чувства в узде. Этот брак должен стать исключительно деловым. Я надеялся, что тебе хватит ума понять это, но, видимо, ты оказался недостаточно умен. Как быстро она тебя окрутила, даже не ожидал. Сколько прекрасных женщин добивались твоего внимания, а тут какая-то девчонка. Ты разочаровываешь меня.
– Нет, отец, это ты меня разочаровываешь, – теперь в голосе кронпринца сквозила печаль. – Завтра мы с Эльсамин отбываем в столицу.
Не стоит тянуть с этим паломничеством. И я надеюсь, что моя жена к тому времени избавится от этих чудных украшений. Иначе я вынужден буду принять меры.
– Ты мне угрожаешь, щенок! – в голосе короля послышалось яростное шипение, но принц все так же спокойно ответил:
– Нет, отец, просто констатирую факт.
Похоже, самое интересное я уже услышала. Сейчас увижу, как открывается дверь в конце коридора. Мой принц доказал свою любовь, не побоялся и выступил против отца! Да! Значит, я ему действительно дорога! Его эмоции подтверждают это!
Я готова была лететь к нему как на крыльях, желая поскорее заключить в объятия, но…"
"Несколько секунд молчания – и я вижу в конце коридора темный силуэт Айренира.
Он повернулся ко мне лицом, и в моей голове прозвучал безжизненный голос:
– Я исполнил твое желание, Эльсамин. Ты довольна? Можно ли считать мою любовь доказанной? Или требуются еще подтверждения?
С этими словами Айренир развернулся и направился прочь, а я осталась стоять в одиночестве.
В груди разливалось неприятное едкое чувство. Будто я только что собственными руками сломала что-то важное…
Глава 20
Я стояла растерянная, опустошенная, совершенно раздавленная той бурей эмоций, которые захлестнули Айренира. Даже на расстоянии ощущала его боль и тоску. Он чувствовал себя так, будто его предал тот, кому он больше всего доверял.
Свой первый порыв – кинуться за ним – я усилием воли задавила в зародыше. Ничего, пусть помучается, может, поумнеет.
Пусть почувствует себя на моем месте, узнает, каково это – быть использованным. Его отец хотел сделать из меня племенную кобылу. А как насчет племенного жеребца? Что, дорогой муженек, не слишком приятная перспектива?
Я нарочно накручивала себя, взращивала злость в душе, надеясь утопить в ней чужие эмоции. Но почему-то вместо злости и гнева к горлу подкатывали слезы. Хотелось не просто плакать, хотелось рыдать, выть, биться в истерике.
