Официально – вы моя невеста, – тихо ответил принц, не сводя взгляда с моей кровоточащей руки."
"Пульсирующая боль охватила ладонь, точно я сунула ее в улей, полный разъяренных пчел. Но что значила эта боль по сравнению с той, что сдавила мое сердце!
Вот и все. Сказке конец. Не будет ни прекрасного принца, ни ""жили они долго и счастливо"".
А на что я рассчитывала? Что Эрионар восстанет против воли отца?
Что бросится за мной по пятам? Что жить без меня не сможет?
Что поставит нашу любовь выше всяких богов и пророчеств?
Да и была ли она – эта любовь? Что нас вообще связывает, кроме пары украдкой сорванных поцелуев?
Если бы он испытывал ко мне хоть половину тех чувств, что испытываю к нему я, он не смог бы так просто позволить отцу пойти на этот безумный шаг, не смог бы поступить со мной так чудовищно.
Брачный договор, подписанный двумя правителями, нельзя обжаловать или расторгнуть. А у меня нет никого, кто мог бы за меня заступиться!
Сбежать отсюда я не могу, причинить себе смертельный вред тем более.
Это означает только одно: я в ловушке! Место асура на свадебной церемонии займет равный мне по положению темный, наследник Тор-на-Дун. Я стану его собственностью на тысячу лет…
Ну, да, вряд ли дроу больше проживет. А вот моя жизнь вполне может продлиться и до пяти тысяч.
А что потом? Явится Эрионар со своей негаснущей надеждой? Он ведь ждал уже тысячу лет, может и еще немного потомиться в тоске – ему не привыкать.
Как они рьяно взялись вершить мою судьбу! Только меня спросить забыли!
– Почему? – прошептала я, еле двигая помертвевшими губами.
Глубоко в душе медленно и беззвучно поднималась ядовитая стоглавая змея по имени ненависть.
– Политика, – ответил принц, пожимая плечами, – когда на кону будущее двух рас, что значит чье-то личное счастье? Да исцелите же себя, наконец! – раздраженно добавил он.
Я перевела на него равнодушный взгляд.
– Не могу…
Из дальних углов зала начали выползать струйки темной энергии.
Раньше я различала нити всех цветов, кроме черных, а теперь почему-то видела только их. Они стелились над мозаичным полом клочьями тумана, то припадали к нему, как игривый котенок, то подлетали вверх, с каждым вдохом становясь все ближе и ближе. Минуту спустя самые смелые уже льнули к моему телу, как вторая кожа, и жадно слизывали алые пятна с пола и со стола.
Вот одно самое наглое щупальце коснулось моей окровавленной руки, обвило ее плотным коконом.
