– Мерильен?"
"– Да, Прекраснейшая, по обычаю второй сын короля дроу получает титул герцога Реульвенейского. Но сейчас принц в опале из-за нападения на веров. Король отправил его в нашу крепость в качестве простого офицера, чтобы он ""научился слушаться старших""! – и служанки смущенно захихикали, пряча покрасневшие лица. – А он прибыл не один, со своей эллевиан. Пришлось коменданту крепости срочно ""создавать необходимые условия"".
– С кем он прибыл? – я насторожилась, услышав незнакомое слово.
– Ну, это дроу так называют своих истинных возлюбленных.
Говорят, это слово осталось с дотемноэльфийских времен. После войны, когда Эл'Селверин ушли в эти земли, их язык смешался с местными наречиями, но значение некоторых слов осталось неизменным.
– Интересно, откуда такие познания у простой служанки? – нахмурилась я.
– Простите, Прекраснейшая, но это все знают!
Да? А вот я не знала…
– А что значит ""ани эллевиан""? – осторожно поинтересовалась.
– Моя возлюбленная.
Больше я ничего не спрашивала, просто мысленно переваривала услышанное.
Так это что получается, Айренир признал во мне идеальную пару, а не просто одну из…
Действие напитка давно прошло, а наваждение осталось? Или это не наваждение, а истинные чувства? Как узнать?
Вчера, когда он кинулся меня спасать, я была уверена в его любви, а сегодня опять сомневаюсь. По каким признакам истинную любовь отличают от влюбленности? Вечное чувство – от временного. Как тут угадать и не сделать ошибку?
***
Через час я входила в общий зал – огромное помещение, где за длинными столами, поставленными буквой ""П"", на лавках сидела здоровая половина гарнизона.
В центре восседал сам король на внушительном стуле с высокой резной спинкой. По правую руку от него пристроился Айренир, по левую – начальник гарнизона. Я сразу узнала его, хотя видела один раз, да и то мельком.
Мерильен отыскался на правом крыле стола в окружении высших офицеров, тогда как левый занимали мелкие чины.
К младшему принцу смущенно жалась вполне здоровая, но еще немного бледная Эовен, а место рядом с Айрениром пустовало, видимо, оставленное для меня.
Я молча прошла к королевскому столу и присела в реверансе.
– А вот и наша возлюбленная невестка пожаловала, – кивнул мне Даггерт. – Наслышан, наслышан о ваших подвигах. Мы обязательно обсудим их позже. Наедине.
Он сказал это таким многозначительным тоном, что я невольно вспомнила все свои грехи.
