Пока я отсутствовала, никто из детей не заболел, старики окрепли и готовились нянчить праправнуков, а женщины на сносях счастливо разрешились от бремени. К тому же в реке увеличилось количество рыбы, а в лесу – кабанов и оленей. Да и вообще, вид у деревенских веров был на редкость цветущий.
Целый день Айренир и Брейн пропадали вдвоем, прихватив с собой и Вейраха. Бывшего сокольничего заставили еще раз рассказать свою историю во всех подробностях. Его мытарства вызвали у слушателей настоящий шок: каждый из веров знал, как это – не иметь возможности обратиться.
А провести всю жизнь в теле своей животной половины?! Да лучше сразу смерть, чем такая жизнь!
Я сердечно поприветствовала Кира и его товарищей. Они будут сопровождать нас с Айрениром в Первородный лес. А потом Арлет утащила меня к себе отдыхать. Я так соскучилась по элементарным удобствам, что два часа отмокала в жарко натопленной бане. Там меня настолько разморило, что я счастливо проспала до самого вечера.
Сквозь сон слышала, как несколько раз приходил Айренир.
Садился рядом, перебирал мои волосы, немного влажные после мытья, осторожно касался губами щеки, что-то жарко шептал на грани слышимости, но так и не решился разбудить.
Я хотела, чтобы он лег рядом, но мне было лень шевельнуть и мизинцем. Поэтому я просто лежала, принимая его ласки, а он, повздыхав и осыпав легкими поцелуями, уходил, чтобы вернуться немного позже.
***
На закате все по обычаю собирались у огромного костра в центре деревни.
Отдохнувшая и посвежевшая, с игривым настроением я проталкивалась сквозь толпу, крепко держа за руку Арлет и ища глазами своего неуловимого супруга.
С тех пор, как я проснулась, прошло уже часа два, но его так и не увидела. Правда, знакомые веры передали, что он и Брейн закрылись в кабинете альфы, и что у них весьма серьезный разговор, который не стоит прерывать. Меня уже начинали раздражать все эти тайны и недомолвки, но воспоминания о нежных поцелуях остужали мое недовольство.
Я чувствовала, как мои губы расплываются в дурацкой улыбке, и было от чего.
Сегодня я наконец-то отпустила всю злость и недоверие и поверила в то, что этот несносный дроу действительно меня любит."
"Он ведь не знал, что я не сплю, когда приходил ко мне. Он не играл на публику, не пытался обольстить или использовать, а баюкал меня, как маленького ребенка, и в тот момент от него шла такая волна нежности и любви, что я только из вредности осталась лежать молча.
А вот сейчас мой милый был чем-то весьма раздосадован.
