Удар у Салмана что надо, но эта боль ничего, по сравнению с моими горящими из-за ожогов ступнями и агонии в сломанных ребрах. Не подозревал, что у меня столько выдержки, но я, оказывается, серьезно недооценивал себя. Все-таки, уроки папы закалили, чего он всегда и хотел добиться от своего «изнеженного европейского денди».
Я начинаю задыхаться, потому что в моей груди что-то явно сдвинулось. С паникой, охватывающей из-за нехватки воздуха, я понимаю, что ребро прокололо легкое. Ахметовы тоже это понимают, потому что начинают материться и зовут доктора.
Чертов докторишка поддерживал меня в «приемлемом» состоянии все эти бесконечные дни, чтобы не подох раньше времени. И если еще вчера я мечтал о смерти, то теперь, зная, что Вита и малыш у них…
Она снится мне каждый раз, когда я закрываю глаза, измученный бесконечной болью. Не такая, как сейчас, а та, прежняя Вита. Застенчивая и мягкая, с сияющими от эмоций глазами. Любящая. И если сейчас ей еще можно помочь, можно вернуть свет в ее глаза, то после того, что сделают с ней эти ублюдки…
Лучше бы ей умереть.
– Дай позвонить Усману, – требую я, когда прихожу в себя.
Салман бледнеет, видимо, наконец, поняв, что я не лгал. Никто не смеет беспокоить Усмана, если это не вопрос жизни и смерти. Никто из сошек вроде меня и Ахметовых. Потому что если мой отец был королем в России, то Усман владеет половиной мира, если не больше. И мы не более, чем мелкие рыбешки в его океане.
– Ты не сможешь меня провести! – злясь из-за своего страха, почти визжит Салман.
– У тебя не может быть контакта Усмана, так что даже не пытайся…
– Брат, успокойся, – одергивает его Салим. – Ты же слышал доктора, он сдохнет, если продолжишь его бить.
– Дай позвонить, – повторяю я, чувствуя, что сознание снова плывет.
– Диктуй номер, – рявкает Салим, пока его брат яростно колошматит стену.
Знает, знает Салман Ахметов, что если я и правда отдал все Усману, то он остался в пролете.
– Откуда у вас этот номер? – раздается женский голос в трубке.
Салим включил громкую связь, так что даже Салман перестал буянить и замер, прислушиваясь.
– Это Булат Тагиров. У меня дело к Усману.
Женщина не отвечает, но и трубку не кладет. Проходит долгая минута, в течение которой я зорко наблюдаю за Ахметовыми, явно недовольными и сомневающимися, уже готовыми завершить вызов.
– Вы есть в списке, – наконец, подает голос женщина. – Но это не ваш номер. Если ваша сделка с господином все еще в силе, то назовите дату. Он выполнит свою часть.
