И ненавидя тебя, я не могла воспринимать твоего ребенка, как просто ребенка. Я чувствовала к нему неприязнь, мечтала, чтобы ты поскорее забрал его от меня. До сих пор не понимаю, как во мне могли жить те отвратительные чувства к нему, но это было так. Пока со временем он не стал просто собой. Без твоей тени над головой. И тогда я его полюбила. Не знаю, можно ли любить так чужого ребенка, но я люблю. А ты и этим воспользовался, пользуешься до сих пор и за это я ненавижу тебя даже сильнее, чем за то, что ты сделал со мной! Мне больно, Булат.
Так больно, что кажется, я схожу с ума. Я не хочу быть такой! Я не могу позволить тебе и дальше гробить мою жизнь!
Мне, наконец, хватает смелости открыть глаза, но я не смотрю на него. Только прямо, в одну точку перед собой. Взгляд все равно размыт слезами.
– Слушай, я понимаю…
– Ни черта ты не понимаешь, Тагиров! Я не могу оставаться здесь! – оборачиваюсь к нему, встречая жесткий взгляд этих темных глаз. – Ни ради Асада, ни ради собственной безопасности! Мне плевать на твоих врагов и твои проблемы.
Выпусти меня из этого дворца и я поеду куда-нибудь, скроюсь самостоятельно.
– Нет, – говорит он, глядя на меня так, словно я не излила ему душу прямо сейчас. Словно я не корчусь от боли, плача перед ним, забыв о гордости и умоляя.
Простое, безэмоциональное нет.
И вместо того, чтобы разозлиться, я просто сворачиваюсь калачиком на полу от безысходности и рыдаю, потому что ничего другого сделать не в силах. Не в моем состоянии.
На мою голову опускается тяжелая ладонь, поглаживая, как домашнего питомца.
Лениво, даже как-то нехотя, просто потому что нужно успокоить.
– Тебе нужна помощь, Вита, – говорит Булат с тяжелым вздохом. – Я приглашу специалиста, чтобы посмотрел тебя. Можешь не верить, но мне жаль, девочка. Я не думал, что все именно этим закончится. Я вообще мало думал рядом с тобой и в этом была ошибка. Сейчас я могу только минимизировать ущерб и я это сделаю.
Ущерб… Вот что я для него? Сопутствующий ущерб?
– Не трогай меня, – пытаясь отодвинуться, стону я, потому что не хочу его рук на себе.
– Ты не можешь лежать здесь, давай я помогу тебе дойти до комнаты.
– Нет! – отталкиваю его руки. – Просто оставь меня! Не приходи, не разговаривай со мной! А еще лучше отпусти меня! Я не могу так больше, неужели в тебе совсем нет сочувствия?
– Постарайся успокоиться, Вита. Я не буду приходить больше, скажу, чтобы Асада приносили в мои комнаты, хорошо? Ты меня больше не увидишь.
