Я не оправдываю его действия, он был жестоким и эгоистичным человеком, но если бы я хоть на минуту предположил, что ты можешь оказаться под ударом, то не стал бы заходить с тобой дальше мимолетного романа.
– Отрадно знать, но это все равно не делает тебя меньшим эгоистом, Булат.
Я не знаю почему реагирую так, а не иначе, но чем больше он говорит, тем лучше я себя чувствую. Моя уверенность растет. Я не забуду его жестокости, но знание о том, что наши отношения не были ложью, что я действительно была любима многое значит для меня.
Я не просто наивная дура, принявшая за любовь что-то другое. Мой брак, хоть и не был настоящим на бумаге, фактически не был игрой. Все было так, как я это воспринимала. Это не было самообманом.
– Я никогда не отрицал, что эгоист, Вита, – приподнимает он бровь.
Мои пальцы дрожат, когда я опускаю чашку обратно в блюдце. Сегодня я, наконец, чувствую, что Булат предельно откровенен со мной. Он отвечает на все мои вопросы, не переводя тему и не увиливая, как раньше.
Это мой шанс, единственный. Так что я поднимаю еще один болезненный вопрос, который мучает меня ночами. Самый мой большой страх. Потому что как бы я не любила львенка, сколько бы не называла себя его матерью, его родная мать все еще где-то там, в этом мире, и она может однажды захотеть забрать своего ребенка или хотя бы начать видеться с ним, а Тагиров так и не дал мне никакой информации о ней.
– Расскажи мне о матери Асада, Булат, – набираюсь смелости сказать.
– Мне недостаточно твоих заверений, что он ей не нужен. Я каждую ночь думаю о том, что мне делать, если она объявится. Я не могу жить вечно с этим страхом.
– Она не объявится, – играя желваками, жестко отрезает он. – Это, пожалуй, единственная тайна, которую я должен бы сохранить при себе, потому что я единственный из оставшихся в живых, кто в курсе, но раз я обещал тебе ответы… Асад не мой сын, Вита. Его родители мертвы.
Оба. Так что никто не за ним не придет.
– Но он похож на тебя, – не верю я. – У него твои глаза…
– Потому что он мой племянник, – морщится мужчина. – У него глаза моего отца, как и у меня, Вита. Асад – сын моей сестры Раяны и ее мужа.
В моей голове каша после этого заявления. Что за черт? Это последнее, что я могла бы предположить. Он же сказал, что Раяна погибла в аварии… Хотя он и сейчас говорит, что она мертва.
– Я не понимаю, Булат.
