Сигизель что-то быстро-быстро говорил ей успокаивающим голосом. Мрак подбежал к телеге, перехватил лезвием меча веревки на руках Фриги и Сигизеля. И хотя даже повозка уже окрасилась алым светом, их лица были словно осыпанные мукой. Мрак улыбнулся пошире, стараясь не пугать.
– Ну вот и все, – сказал он отечески. – Я думал, вы уже за тридевять земель!.. Чего вернулись?
Фрига сказала дрожащим голосом:
– Нас догнали и привезли силой.
– Во как, – сказал Мрак понимающе. – А я уж думал, что вы сами… Коней он у вас опять отобрал?.
. Ну, народ, ничего нельзя оставить. Ладно, одолжите у этих ребят. Дальше вам уже до самой границы с Вантитом никто не грозит. Может, дать вам провожатых?.. Хотя, сдается мне, разбойников вроде бы вымело… зато – ха-ха! – гребцов на кораблях прибавилось…
Фрига тряслась, ее взгляд безостановочно скользил по могучей фигуре Мрака. Рубашка распахнулась на груди, там искрились под алым рассветом густые волосы. Руки выглядят сильными, а живот куда-то исчез. Торс этого человека сейчас как будто вытесан из мореного дуба.
Сигизель сказал порывисто:.
– Ваше Величество!.. Отныне у вас не будет более верного союзника, чем Вантит!
– Ну-ну, – сказал Мрак неуклюже. – Не спеши с обещаниями. Политика – это такая сложная штука… Сложнее только звезды.
Сигизель сказал твердо:
– Клянусь! Всеми богами клянусь!
Мрак, не отвечая, хлопнул его по плечу, повернулся к вознице и подал знак. Тот хлестнул коней, телега понеслась в сторону светлеющего горизонта. Но пока она не скрылась в ночи, лицо Фриги было повернуто в его сторону, а выражение в ее глазах было очень странным.
Четырнадцатый день
Солнце карабкается все выше, Мертвое Поле уходит за спину… поменять бы название… тьфу, это уже не его забота, а впереди каменистая равнина, где слева одна-единственная гора, которая почему-то носит гордое название Лиловых Мечей.
Конь посматривал вопросительно, едва не спрашивал вслух: «А давай снова в полную силу, а? Разве мы не герои?»
– Да герои мы, герои, – ответил Мрак. – Обещаю, скоро наскачешься так, что мечтать будешь о такой тихой жизни.
Вот только Хрюндю заберем… вы с ней подружитесь, и сразу же – вскачь. Ну, ты вскачь, а мы с Хрюндей уж как-нибудь при тебе…
Конь гордо потряхивал оранжевой гривой, фыркал, раздувал ноздри и вращал огненными глазами. Никогда, обещал он твердо, не возмечтает он о тихой жизни. Нет краше, чем встречный ветер, чем грохот копыт. Нет слаще, чем подняться в прыжке до облаков, чем перепрыгивать реки…
– Стоп, – сказал Мрак.
