Пусть сейчас всех на корабли да прикуют к веслам покрепче. Ну, может быть, пару недель погоняют по заливу, чтобы научить грести… А потом, когда страсти стихнут, можно будет пустить на корабли баб да детей. Если признают там своих загулявших мужей, то… мы ж добрые!.. тут же отпустим. Без всякого выкупа.
Манмурт вздернул нос, сказал осуждающим голосом:
– Половина женщин сами не пойдут и детей не пустят. Кому гуляки нужны?
Мрак развел руками:
– Что делать, полной справедливости нет. С другой стороны, чего хочет женщина…
– Если даже дети не признают своих отцов, – добавил Манмурт, – то пусть лучше такие на веслах, чем их снова в семьи.
Мудрое решение, Ваше Величество!
– Все звезды, звезды, – скромно сказал Мрак.
Аспард подумал, спросил нерешительно:
– Я прямо уж и не знаю… С какой звезды надо начинать… смотреть на звездное небо?
За время устранения беспорядков в трех местах вспыхнули пожары. С башни Мрак видел обугленный остов одного из выгоревших дотла домов, почерневшие стены. Трупы уже убрали, но, к счастью, обошлось без больших жертв, солдаты Геонтия сумели отличить грабящих в доме мародеров от перепуганной плачущей женщины с двумя детьми и трепещущего лавочника.
К Мраку поднялись Манмурт, все еще бесконечно гордый приближением к тцарской особе, Червлен, Квитка, пара-тройка придворных. Червлен и придворные боязливо держались в сторонке, Аспард же оттаптывал Мраку пятки.
– На первую пару лет, – заявил он знающе, – можно даже сэкономить на городской страже…
– Ну да, разбежался, – буркнул Мрак.
– Воров же всех на весла, – объяснил Аспард. – Пока новые вырастут, поколение пройдет!
– Ну да. Положи вон свою золотую брошь в пустом зале, а сам спрячься и понаблюдай. Первый же, кто пройдет мимо, – сопрет! Ну, может быть, не первый…
– Так это во дворце, – возразил Аспард.
– Улица не намного хуже.
Аспард задумался, украдкой бросил взгляд на Червлена и придворных. Мрак почти видел, как Аспард представил их, все – знатного рода, что проходят мимо его броши: одному совесть не дала украсть, другому страх, что найдут и тоже прикуют к веслам, третий заподозрил что-то неладное: больно на виду, а четвертый, что умом попроще, а сердцем смелее, тут же цапнет и пойдет без всяких угрызений совести…
Солнце блестело оранжевое, словно яичный желток, но город был залит странноватым красным светом.
На той стороне площади виднелась группка всадников на добротных конях. Они не то охраняли виселицу, не то готовились к отбытию в дальние загородные казармы.
