Хоть злые языки и говорили, что она приняла его из-за сокровищ… Но известно, что он поклялся никогда не брать тот амулет в руки.
Мрак подумал, фыркнул:
– Ерунда. Ну постарел он на день-другой. Но чтоб настолько?"
"– Ваше Величество, – промолвил колдун с печалью. – Каждый клянется себе, что будет пользоваться амулетом только в те минуты, когда надо спасти жизнь. Но на самом деле получается, что каждый при любой возможности старается плюнуть соседу в суп, пнуть чужую собаку, заголить платье незнакомой женщине… Слаб человек!
– Но зато, – возразил Мрак, – умирая, может с гордостью сказать: зато пожил в свое удовольствие! Говорят же, что лучше короткая жизнь, но со славой, чем длинная, но неинтересная…
– Говорят, – согласился колдун.
– А что еще могут сказать?.. Даже на смертном ложе мужчины не любят сознаваться в дурости… Когда умирает от дряхлости, ему все равно, сколько было золота, женщин, сколько убил, зарезал, задушил. Он смотрит на молодые лица своих друзей и думает, каким дураком был! Сейчас бы, дескать, и я вот так бы…
– Гм… – сказал Мрак задумчиво.
– Как, говоришь, им пользоваться?
Колдун пожал плечами:
– Легенды говорят, что доблестный Хилиаф просто сказал заветные слова вслух. И враги застыли… Наверное, все зависит от того, как громко скажешь. Умоляю, Ваше Величество! Не пользуетесь ни разу. Ваша жизнь нам дорога. Барбуссия словно проснулась, жизнь закипела. Вы молоды, но… это такой соблазн! Я верю, что, единожды попробовав, трудно остановиться.
Мрак возразил:
– Но тот же, что вернулся седым, остановился?
– Увы, Ваше Величество.
Он не сдержал клятвы… Желая любовных утех, он наедине с собой ускорял свою жизнь, чтобы поскорее отдохнуть и явиться к ней посвежевшим, отдохнувшим, удивить ее снова…
Мрак вздохнул:
– Понятно. Намек понял. Такой амулет смертному человеку в самом деле ни к чему.
Он с небрежностью сунул его в карман. Перед глазами встал светлый образ Кузи, но тут же подумал, что амулет будет ускорять только его жизнь, а не жизнь Кузи, так что в деле ожидания не поможет, а только отдалит во времени.
Был соблазн сесть на огненного коня, но пусть уж подождет немного, до конца тцарствования всего четыре дня, а там они помчатся навстречу солнцу, навстречу ветру, навстречу всему тому, что не набежит само, пока сидишь на месте.
Он заявил Аспарду, что устал, желает отдохнуть, пусть никакой гад к нему не ломится, он будет мыслить о высоком… привет, Олег!.. отоспится хорошо, а утром снова что-нибудь начнут ломать.
