Мрак отшатнулся:
– Ах ты ж… змей! Что ж молчал? Думаешь, мне радостно было, как паршивому коту, по стене вздряпываться на третий этаж? Похож я, тцар, на кота? Нет, ты скажи, похож?.. Давай быстро показывай, что нужно, чтобы р-р-раз – и там! Я знаю, вы, гады, всякие такие штуки можете…
Поздно вечером зашел Аспард, почтительно доложил, что под видом соседей и зевак на золотой браслет приходили полюбоваться и переодетые горожанами крепкие ребята из дворцовой стражи. Они оставались незаметно, прятались по углам, а потом купец выпроводил последних гостей и крепко-накрепко запер все двери и окна.
Сам он намерен тоже…
– А ты зачем? – удивился Мрак.
Аспард развел руками.
– Тревожно мне, – признался он. – Хоть через такую охрану мышь не прошмыгнет, но все же. Есть там еще задняя дверь, что выходит прямо в темный густой сад. Я затаюсь там. Уж я точно не сомкну глаз, мимо меня не проползет и муравей!
– Ну, лады, – сказал Мрак. Он широко зевнул. – Хоть только вечер, но что-то заморился я.
Слабый я… Наверное, умный. Завалюсь-ка я спать. Скажи, чтоб никакая морда меня не тревожила. Утром свидимся!
– Спокойной ночи, Ваше Величество, – ответил Аспард.
Мрак прислушался к топоту удаляющихся шагов. По ту сторону двери ковра уже нет, все топают, как кони. Видать, у тцара либо с ушами что-то не так, либо он слышат только шорох звезд, а рядом хоть бей молотом по листу железа…
В небе только-только загорелась вечерняя заря, скоро в домах загорятся огни, и Мрак ощутил радостную дрожь в теле.
Мышцы за день слегка устали, устал изображать Его Величество, отяжелел от сытного ужина, в самом деле тянет ко сну, но сейчас вот обернется волком, и сразу в тело хлынет и заполнит до кончиков ушей дикая сила, сон упорхнет, как вспугнутые воробьи, а мир станет по-настоящему цветным и радостным.
Он подпрыгнул и ударился о каменные плиты через толстый ковер. По мышцам стегнуло болью, иначе нельзя, превращения не будет, тут же нахлынули запахи, в ушах загрохотали голоса, топот сапог, послышался скрип колодезного журавля.
«К чему это я?» – подумал он, поднимаясь. И сам себе ответил: да просто восхотелось.
Побегал в волчьей личине по огромной, как площадь, спальне, с разбега прыгал через ложе, а Хрюнда подскакивала на подушках и старалась ухватить его за лапу широкой пастью. Тело вздрагивало от ощущения силы, мощи, молодости, свежести.
