Эта стена окружает Старый Город, теперь уже только сам дворец и голую площадь, остальные хибарки снесли, чтобы не оскорблять взор благородных особ неприятным зрелищем. Еще одна стена, последняя, окружает сам город. Та стена Мрака сейчас не интересовала, к Барбусу пока что не подступили полчища врагов, а так как сам Барбус выстроен на пологом холме, то и стена Старого Города намного выше внешней.
Он было легко побежал по ступенькам, но вспомнил о своем тцарском достоинстве, остановился, начал отдуваться, ведь он же мудрый тцар, а раз мудрый, то, значит, слабый, больной и вообще хиляк.
Аспард заботливо подхватил под руку, Мрак злорадно навалился на него всем весом, лицо Аспарда побагровело, он закряхтел. Мрак даже услышал, как затрещали суставы и даже кости преданного начальника стражи.
С другой стороны Мрака взялся поддерживать Червлен. Мрак попеременно начал навалиться и на него и в таких забавах взобрался на самую вершину сторожевой башенки.
С северной части неба ползли тяжелые темные тучи.
Солнце скрылось, не угадаешь, в какой стороне, а над внешней крепостной стеной и еще более далеким лесом вспыхивали зарницы. С каждой вспышкой в небе приоткрывались страшные темно-лиловые горы с огнем внутри, будто небесные кузнецы, скрытые тучами, ковали нечто дивное и таинственное.
Дождь странно остановился на границе крепостной стены. Видно редкую серебристую стену, словно повисший с небес до земли полупрозрачный занавес, оттуда доносится теплый запах березняка, зеленого орешника, долетают ароматы сочных трав… Но также и запахи теплых каштанов, где громко чирикают и дерутся за непереваренные овсяные зернышки воробьи.
Мрак широко вдохнул всей грудью:
– Красота!
Он прислушался, эхо на этот раз озадаченно смолчало. Зато почтительно откликнулся Червлен:
– Истинно глаголить изволите! Истинно!
На башню поднимались, топая и тяжело отдуваясь, советники, управляющие. Аспард занял позицию возле лестницы, а пара его стражей, Мрак уже знал, бдит у самого основания.
Ветерок донес от дальних ворот запахи крепкого пота. Отсюда было хорошо видно, как упряжка из четырех волов с натугой дотащила длинное толстое бревно. Волов выпрягли, бревно откатили в сторону длинными вагами, рычагами. Десяток крепких молодцев подошел, взялся, приподнял, старший закричал, к ним побежало еще человек пять. Облепив бревно, как муравьи, они потащили его вверх по крутой дороге, дважды останавливались перевести дух, брали по-другому.
