Брызги крови, мозгов, острые осколки черепа…"
"Второй напоролся на острый конец лука раньше, чем первый завалился на землю. Дерево пробило грудь вместе с доспехами, на этот раз тетива лопнула с металлическим звоном, а древко, разгибаясь, с силой подбросило несчастного в воздух, заодно разворотив грудь так, что вывалились розовые лохмотья легких.
Набежали еще трое. Мрак с волчьим рычанием замахнулся, воины начали кружить, один зашел со спины, двое бросились с боков. Мрак торопливо шагнул в сторону. Древко лука с силой ударило одного в грудь, послышался треск, а перебитое, как змея палкой, тело улетело на десяток шагов.
По дуге конец лука зацепил лицо второго. Разбитая голова откинулась на спину, позвоночник явно сломан, Мрак поспешно обернулся к третьему.
Там стояла Ликия и рассерженно смотрела на обрывок тетивы на луке. Под ногой у нее дергалось и скребло ногтями землю тело в чешуйчатом доспехе.
– На Змее еще двое, – предупредила она. Добавила некстати: – А тетива была из задних ног тура. Дорогая!.
.
До Змея не больше полусотни шагов, земля загудела под ногами, будто Мрак сам превратился в коня. Огромная туша распласталась и раскинула крылья, закрыв половину обозримого поля. Даже голову Змей вытянул и положил на землю. Тупые глаза злобно уставились на подбегающего человека.
Мрак с разбега вспрыгнул на переднюю лапу. Теперь в его руке чужой меч, а меч даже с изогнутым лезвием – все равно меч. Навстречу опустились два копья, он срубил наконечники одним ударом, ухватился за щель между чешуйками, те размером с ладонь, взобрался.
Ликия видела блеск металла, трое сошлись грудь в грудь, затем вниз полетели, брошенные с большой силой, тела.
Мрак взлетел еще выше, как кот, благо цепляться за толстые костяные чешуйки просто. По спине змея вдоль всего хребта тянулся широкий гребень, как у гигантской рыбы. У самого большого шипа стояла, привязанная к нему тремя рядами толстой веревки, молодая девушка. Коса ее расплелась, волосы черным водопадом струятся до пояса. У Мрака осталось ощущение звездной ночи, ибо волосы черны как вороново крыло, а глаза пленницы блещут, как две звезды.
Она взглянула такими чистыми благодарными глазами, что сердце остановилось. Сразу ощутил, что с головы до ног забрызган кровью и слизью, страшен, с таким перекошенным в ярости лицом негоже показываться женщинам вообще, а благородным – в особенности.
– Похоже, – прохрипел он, – я угадал…
Она дернулась, веревки плотно охватывали ее гибкое, почти детское тело.
