Сперва холм насыпали…
– И холм?"
"– Да, здесь была равнина, заросшая лесом. Сперва выкорчевали лес… немало!.. потом утаптывали землю, а на холм брали вон оттуда, там сейчас озеро образовалось, рыбы полно, утки, гуси плавают… А когда холм насыпали и тоже утоптали, только тогда построили там дворец…
Она замедлила шаг, на лицо ее набежала тень. Мрак спросил сочувствующе:
– Трудно было? Камня вблизи нет, я вижу.
– Возили издалека, – согласилась она. – Но это не при мне. Я была еще маленькая, когда здесь все закончили, украсили, начали выходить в лес на охоту.
Они приблизились к крепости на расстояние броска дротика. Мраку сперва почудилось негромкое пение, оглянулся на Таргитая, увидел его заблестевшие глаза. Этот услышал еще раньше…
В окнах башенок над воротами показались лица. Мрак приготовился долго объяснять, что они с миром, грабить и ломать мебель не будут, но тяжелая стена ворот со скрипом медленно пошла вверх. Внизу, в каменном полу, зияли квадратные дыры, а когда Олег задрал голову, нижний край ворот зловеще блеснул металлическими штырями.
Ворота без нужды поднялись на высоту, при которой внизу проехали бы всадники, не склоняя копий. Слышнее стало пение, теперь Мрак уловил и ту волшебную игру на досках с натянутыми жилами.
– Беспечно живете, – заметил он с осуждением.
Сиринга наморщила носик:
– А чего страшиться? Это наш лес. Знаем вдоль и поперек. К тому ж видели, что вы со мной.
– Мы могли тебя принудить, – предположил Мрак.
Она не ответила, синие глаза сверкнули лукаво.
Вечно настороженный Олег подумал, что им показали не все. Так ведут себя не от беспечности, а от осознания силы.
Таргитай вертел головой так старательно, что стукнулся о каменную стену. Сверху раздался звонкий смех, веселый и беззаботный, как будто из мешка на пол высыпали крохотные серебряные колокольчики. Он вскинул голову, с башенки свесились три прелестные головки, все золотоволосые, одна другой краше, глаза огромные, хитрые. Одна девчонка сморщила нос и показала ему язык, все три снова расхохотались весело и беззаботно.
Друзья уже стояли за воротами, озирались. Таргитай догнал, под ногами непривычные для этого леса каменные плиты, широкие и тяжелые, но они уже не в лесу, а в огромном дворе, впереди дворец, яркий, как мотылек весной. Отсюда видны три двери, мимо прошмыгнула сгорбленная челядинка, под стеной широкие лавки, словно там собираются полузгать семечки, глядя, как на середине двора борются на потеху молодые парни.
