Волки за ним шли неспешно, уверенные как в своей силе, так и в своем вожаке.
Тот двинулся через открытое пространство, часть леса темнела за полверсты, на людей покосился предостерегающе, показал длинные клыки, но не рыкнул, шел дальше, желтые глаза смотрели загадочно и пристально, словно видели только им зримую добычу.
– Где-то скоро война, – заметил Мрак.
– Откуда знаешь? – поинтересовался Таргитай.
– Волки заранее чуют. И заранее собираются поближе к полю боя.
Он отшвырнул кость, ухватил другой кус, горячий и капающий соком, впился зубами.
Однако коричневые глаза провожали стаю долгим задумчивым взором. И голос оборотня был невеселым:
– Я бы сказал, что они идут в сторону Долины Битвы Волхвов.
Глава 38
Таргитай завалил остатки костра влажным дерном, притоптал для надежности. Мешки заняли свои места за плечами. Мрак оглянулся:
– Ничего не забыли? Пошли.
Олег тащился несчастный, подавленный, поникший настолько, словно из него вытащили все кости или, по крайней мере, становой хребет. Мрак пропустил Таргитая вперед, пошел рядом с волхвом.
Тот идет нехотя, все еще не согласен куда-то идти, что-то делать, ибо если сидишь, то хоть не творишь добра, но не творишь и зла, а с их силой можно всю землю поставить задницей кверху.
– Ты хочешь построить все по разуму? Олег!.. Ты не замечаешь, какой ты весь правильный, что просто… занудный. А теперь и весь мир хочешь сделать занудным?
Олег поморщился:
– Занудный, не занудный – это слова, что ничего не значат. Для одного занудный, для другого – нет. Не казался же я, скажем, занудным Лиске? А вот конь больше муравья для каждого.
Хоть царь, хоть нищий, хоть мужчина, хоть женщина – всякий тебе скажет, что муравей мельче. И так скажут, будь это утром, вечером, ночью, днем. И в жару, и в холод. Сытые и голодные. Веселые и злые… Так же скажут вон про те горы.
Мрак сощурился:
– Про коня и муравья – да. А какой конь больше: твой или Таргитаев?
– Мрак… Если сразу не определишь, то их можно померить. Я за то, чтобы люди жили по каким-то меркам! Чтобы это не выходило за рамки.
За грани. За черту, ибо за чертой, как ты знаешь, одна чертовщина, а переступивших черту мы зовем чертями или преступниками.
Мрак все еще в недоверии качал головой:
– Коней можно померить… А как измерить песню? Отвагу? Трусость? Любовь?.. Нет, Олег, не хотел бы я жить в твоем мире.
– А я – в твоем, – огрызнулся Олег.
Таргитай прислушался, умерил шаг, сказал неожиданно:
– А я тоже знаю про муравья! Такое, что про муравья… и эту… как ее?.
