Глаза стали круглыми и умоляющими. Олег не понял, он всегда рассуждал здраво, а эти люди тоже какие-то странные, сопят и смотрят осуждающе, будто это он собирается загрызть несчастного.
– Как же я это сделал… – бормотал старик. – Как же это у меня так получилось…
Отрок несмело приблизился:
– Вы сказали дважды «Кольцо»… потом поперхнулись и повторили «Кольцо»…
– Я поперхнулся? – оживился старик.
– Да, почти закашлялись…
– Это могло подействовать, – пробормотал старик. – Как, говоришь, закашлялся?
– Будто как жук в рот влетел!.
. Или словно горох ворованный ели и так торопились, что не в то горло пошло…
Старик отмахнулся:
– Ладно-ладно. Я снова закашляю, это смогу. И ничего больше?
Отрок подумал, гордый тем, что старый волхв расспрашивает с таким вниманием, сказал с просиявшим лицом:
– Ничего. Только покашляли, сказали еще раз «Кольцо» и сделали руками вот так…
Он покашлял, качнул факелом вперед, словно бы отбрасывал от себя нечто противное. Во дворе мелькали серые тени, хищные желтые глаза в таком множестве наводнили двор, что Олег шепнул Слово Огня, по ту сторону ставней мощно вспыхнуло, всюду страшно закричали почти человеческими голосами, что разом перешли в хрипы и умолкли.
Запах горелого мяса усилился еще больше, а в щель было видно, как там поднимались чадящие дымки. Обугленных трупов было столько, что двор напоминал странное кладбище.
Старый волхв отпрянул, потер слезящиеся глаза:
– Как ты это сделал?.. Как ты это сделал?
Мальчишка, дрожа всем телом, пролепетал:
– Не знаю… Я только повторил то, что делали вы…
– Но у тебя получилось!
– Я не виноват…
– Дурак, у тебя получилось!.
. Может быть, я сумел создать новое великое колдовство, которое превратит меня из простого колдуна в чародея, а то и в волшебника!..
«Бедолага, – подумал Олег сочувствующе. – Надо сказать, что это я сделал, а то всю жизнь будет жалеть, что как нечаянно наткнулся на мощное заклятие, так же нечаянно и потерял».
Старик суетился, его трясло, губы прыгали. Хозяин отодвинулся, не то из предосторожности, не то затем, чтобы волхв не брызгал слюной на его стрелы.
Глаза из-под лохматых, как медведи, бровей зорко оглядели двор. Поморщился с неудовольствием:
– Коновязь сгорела. Придется заплатить.
Волхв отмахнулся:
– Конечно-конечно!.. Что какая-то жалкая коновязь!"
"– У меня не жалкая, – обиделся хозяин. – Я из цельного дуба поставил!.. Два дня отесывали, вкапывали. Моя коновязь табун могла удержать! Так что это обойдется вам в пять золотых.
