Мрак побывал у троих, которых назвали торговцами лошадьми, посмотрел маленьких смирных лошадок, не стал даже спрашивать цену.
Олег пришел следом, на вопросительный взгляд оборотня отрицательно покачал головой. Мешок за плечами был таким же пустым, как и когда уходил. Лишь когда порог переступил Таргитай, по комнатке пошли волны запахов горячего ржаного хлеба, хорошо пропеченного, с корочкой, что обязательно растрескивается, выпуская наружу сдобные ароматы.
– Молодец, – похвалил Мрак. – А соль?.
. Лук?.. Молодец. Даже чеснока две головки?.. Да ты просто умница!.. А веревка? Где веревка?.. Не купил?
Таргитай виновато захлопал глазами:
– Купил! Своей дудкой клянусь, купил…
– Давай сюда.
Он запустил руку в мешок, шарил по углам. Таргитай заторопился, заспешил, глотая слова:
– Мрак, я шел через мостик, торопился даже, а там в реке человек плещется и кричит: «Кинь веревку, кинь веревку скорее!»
Мрак скривился:
– И ты, конечно, кинул?
– Ну да! Ты же знаешь, я добрый.
Олег поинтересовался:
– А он что, утонул?
– Не знаю, – ответил Таргитай озадаченно. – Как ушел под воду, так я его больше не видел. А я всю дорогу думал: зачем ему веревка?
Мрак ругнулся, но не слишком, чего страшился Таргитай. Напротив, сказал одобрительно:
– В этом городишке хоть плавают, как моя секира, зато люди добрые.
– Ну? – сказал Олег с сомнением.
– Точно, – сказал Мрак. – Когда я возвращался, из темного угла вышли трое. Говорят: сымай сапоги.
Таргитай раскрыл рот:
– Добрые?
– А то нет? Видать, видели, как вы шлепали босые… Я не стал спорить, снял. Хорошие сапоги, все три пары. Одна, правда, совсем маловата, я ему сразу вернул, а двое других были мужики крупные. Примерьте.
Он взял свой мешок за углы, тряхнул. На пол вывалились две пары сапог. Пока Олег таращил глаза, Таргитай ухватил те, что покрасивше, напялил, поморщился. Мрак прикрикнул:
– Неча рожу кривить! Разносишь."
"А Таргитай, одна нога обута, другой сапог в руках, застыл, нижняя челюсть отвисла, брови взлетели, а в глазах вспыхнул восторг.
Мрак поспешно повернулся в ту сторону, одной рукой хватая секиру, одновременно пригибаясь, потому что дурак может с восторгом смотреть и на красиво летящий ему в голову топор, если тот сверкает и блестит.
Там, далеко на западе, ярко-красный, насыщенный край раскаленного слитка небесного металла медленно опускался за виднокрай.
