– Народу! Когда больше верить некому… Когда умники довели нас до разора… ну, почти, когда не знаем, куда идти, кого еще слушать, как не простой народ?
Олег хмурился, ел молча, теперь еще и запивал каждый глоток сперва квасом, а потом кислым вином. Таргитай съежился, ел тихо, даже не чавкал. Похоже, Мрак на него смотрит, когда говорит про умников. Мужик поболтал ложкой в опустевшей миске, сказал намекающе:
– За голодного бог заплатит.
Мрак с усмешкой оглянулся на Тарха:
– Да? Но только не наш.
– У бога всего много, – сказал селянин наставительно.
– Да? Но только не у нашего. Разве что дуда…
Селянин вскинул брови:
– Богохульники! Бог все слышит. И все зрит!
– Это верно, – согласился Мрак. – Только наш бог слаб глазами: через хлеб да за пирог! Значит, что-то не замечает…
– Богохульник, – повторил селянин уже с неуверенностью в голосе. – Если бог чего-то не замечает, так надо. Богу закон не писан!
– Это верно, – согласился Мрак. – Наш бог на трех свиней корму не разделит… Эй, хозяин! Угости и этого.
За наш счет. Может быть, будущего пророка от голодной смерти спасаем.
За окном послышались стук копыт и голоса. Хозяин, что лично следил, как гостям подают зажаренных гусей, исчез, а вскоре трое услышали такой сладкий голос, что даже не поверили, что этот мужик только что ржал как конь, сопел и чесался спиной о косяк так, что трясло всю стену.
– Непростая свинья пожаловала, – буркнул Мрак.
Олег красиво обгрызал крыло, бросил с усмешкой:
– Неужто еще один бог?
Таргитай съежился, стал горбатеньким, даже плечи сузились, а гусиную лапку держал двумя руками так, словно ее вот-вот отнимут.
– С нами бог, – пробасил Мрак с набитым ртом, – так кто же против нас?"
"Слышно, как по двору скачут, на крыльце топало, будто ступал конь. Олег хотел сказать, что зачем же так сразу, как будто обязательно против, а может, просто гости, не все же лезут в драку, есть же на свете и мудрые, что путешествуют мирно, раздумчиво, неспешно…
В распахнутую дверь взъехал на рослом коне, пригнувшись под притолокой, крупный широкий мужчина в боевых доспехах, в шлеме.
Лицо немолодое, мясистое, седые усы падают на грудь, но раздвоенный подбородок чист, если не считать узкого шрама. Налитыми кровью глазами окинул всех в корчме, заорал зычно, даже в седле привстал, глаза выкатил:
– Освободить столы!.. Быстро!..
Хозяин выбежал навстречу, чересчур суетливый, кланяющийся, замахал помощникам, те со страху вовсе скрылись на кухне.
