– Валентина Державина не видели? – обратилась она к ним.
– Нет, – покачал головой один из секьюрити. – Из дверей никто не выходил.
Естественно! Ведь он выскочил в окно!
– У нас тут другая проблемка. – Охранник слегка отодвинулся в сторону и графиня увидела Татьяну Назарову.
Женщина была в стареньком мятом плаще и потертых сапогах, на голове мятая косынка. Обеими руками она вцепилась в толстые прутья ворот.
– Вот, просится войти, – виновато произнес охранник.
– Только тебя здесь не хватало, – злобно сказала графиня.
– Пусти меня к дочери! – крикнула Татьяна. – Я не видела ее несколько дней!
– Соскучилась? – издевательски усмехнулась графиня. – Не поздновато ли ты стала изображать заботливую мамашу? Твоей дочери хорошо здесь, а такая оборванка, как ты, ей не нужна!
Татьяна лишь ахнула.
– Проваливай!
– Как ты смеешь так со мной разговаривать?! – разозлилась Татьяна. – Позови Наташу, я немедленно заберу ее отсюда!
– А ее ты спросила? Может, твоя дочь сама не захочет уходить! – рассмеялась графиня.
Татьяна замерла с открытым ртом.
– Через несколько дней она вернется домой, – сказала Шадурская. – А пока… Пока тебе лучше убраться. Одним своим видом ты портишь настроение членам нашего Клуба.
– Нет! – крикнула Татьяна. – Никуда я не уйду!
Графиня обернулась к охранникам.
– Если понадобится, вышвырните ее отсюда, – приказала она. И зашагала обратно к особняку.
– Ты еще пожалеешь об этом! – кричала ей вдогонку Назарова. – Ох как пожалеешь!
Шадурская презрительно фыркнула.
Только угроз этой нищенки ей не хватало! Сейчас ее интересовал лишь старик Державин и его загадки. Радовало то, что ему было неизвестно, где спрятаны черные зеркала. Но как долго будет продолжаться его неведение?
Глава двадцать восьмая
Норд-Шпигель
Вечером Катерина и Матвей остались дома вдвоем. Аглая и Прохор снова задержались в театре, оценивая ущерб после ограбления и погрома. Валентин поехал в штаб-квартиру дворянского собрания."
"Матвей готовил ужин, а Катерина сидела за столом в кухне и наблюдала за его действиями.
Сначала она пыталась помочь ему, но разбила чашку и опрокинула солонку, после чего Матвей вежливо попросил ее не мешать. Пришлось подчиниться, но теперь девушка не знала, чем себя занять.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, глядя, как он лавирует по кухне.
– Вполне сносно, если не учитывать, что порой у меня все немеет. Боль прошла, но, может, это плохой признак? Перед самым… Ну ты понимаешь, о чем я.
– Не беспокойся.
