В дверь туалета продолжали барабанить. Даф на всякий случай приготовила флейту, уверенная, что ей сейчас будут отрывать уши.
«Тут хорошо подойдет успокаивающая маголодия имени Кащенко», – прикинула она. Кащенко был светлым стражем, работавшим под прикрытием.
Однако вместо злобных взрослых, пылающих жаждой мести, Дафна обнаружила у дверей пару карапузов, из которых лишь один, судя по его масштабам, умел разговаривать. Метнувшись к раковине, карапузы едва не сшибли ее с ног.
– Вкючи кан! Патоны набать! – пропищал тот самый, говорящий, размахивая водяным пистолетом.
Открыв воинственной мелочи воду, Даф вернулась к столику. Хлеб с полосой кетчупа был уже съеден. Определять победителя Даф не собиралась, однако губы Мефодия были в кетчупе.
Мошкин меланхолично копался зубочисткой в солонке, с которой зачем-то открутил крышку с дырками. На лице у него застыл вопрос: а зачем я, собственно, это делаю? Есть ли в этом высший смысл?
Кто-то дразняще коснулся под столом ноги Мошкина.
Евгеша уронил зубочистку.
– Опечатка вышла! Я думала, это нога Эссиорха! – извинилась Улита.
Эссиорх уже опустошил реквизированные у брюнетки тарелки и теперь зорко оглядывал зал.
«Тэк-с! – подумала Даф. – Еще немного, и он додумается таскать из карманов неудачливые деньги. Мало ли что на них собирались купить? Может, водку для спаивания несовершеннолетних или динамит?»
– Ну и где твой кис-кис? Нашла свое ушибленное мяу? – ехидно полюбопытствовала Ната.
– Что? А-а, нет! – машинально отвечала Даф.
– Еще бы. Посмотри там внизу! – сказала Ната.
Даф наклонилась. Под столом она увидела довольного Депресняка, в зубах у которого был белый поварский колпак. Даф осталось только понадеяться, что сам повар к нему не прилагался.
Дафна села за стол и, делая вид, что пьет кофе, из-за бумажного стаканчика внимательно наблюдала за Мефодием, пытаясь понять, изменилось его поведение или нет. Внешне поведение Мефодия никак не изменилось.
Он изредка посматривал на Даф со спокойной симпатией, но точно так же он смотрел и на Нату. Никакой особенной страсти в его взгляде не читалось.
Взяв со стола бутылочку с пикантной приправой, которой славился «Общий Питт», он намазал ее на хлеб и съел.
«И еще жует так противно! Влюбленные так не жуют!» – подумала Даф, но тотчас поняла, что представления не имеет, как именно должны жевать правильные влюбленные.
