Там, где существует хаос, нет ни того, ни другого. Именно в хаос заточили опасную часть души Кводнона стражи света и приставили к нему надежную охрану. Хаос не Тартар. Вернуться из хаоса невозможно. Но Кводнон ухитрился проделать в защите Ворот брешь, изменив начертание руны, и выпустить наружу малую часть своего дыхания. Скорее всего она сформирована в отдельную личность. Личность – мы зовем ее посланец – способна занять тело и существовать в нем незаметно для его владельца.
– Совсем незаметно? – спросил Мефодий.
– А почему нет? Своего рода зомбирование. Ты живешь будто по своей воле, но в определенные минуты у тебя отключает память. А когда приходишь в себя, то ничего не помнишь и не можешь понять, зачем ты залез, положим, на железнодорожный мост и повис над бездной на папиных подтяжках, – с удовольствием сказала Улита.
– Послушайте… А страж света, который охранял Квод… Он что, его совсем проворонил? – спросил Мефодий.
Арей веско посмотрел на него.
– Создания света никогда не останавливаются на полпути.
Если до сих пор посланец Кводнона не перехвачен – это может означать только одно. Стража света, охранявшего Кводнона, больше нет. К тому же, сдается мне, охрану Кводнона поручили бы кому-нибудь рангом повыше простого стража. Вероятнее всего, валькирии. Защита этих существ почти абсолютна, а интуиция позволяет предвидеть любую опасность. Мне даже интересно, каким оружием их можно сразить? И как вообще удалось подобраться на расстояние удара?
Говоря это, Арей внимательно наблюдал за Мефодием.
– Так значит, того, кто охранял К… больше нет? – хрипло спросил Буслаев."
"– Ну да. Убит. Вне всякого сомнения, – заметил мечник мрака.
Мефодий отвернулся. Испытывая свербящую тревогу, он пошел по приемной. Оставаться на месте он не мог, потому что знал, что не выдержит испытующего взгляда Арея. Делая вид, что разглядывает присланную из Канцелярии картину, он встал к Арею спиной и быстро, с тревогой покосился на свою руку. Окровавленный меч назойливо маячил у него в памяти.
В голосе Арея, когда он говорил об оружии, была явная ирония. Знал ли он? Или только догадывался? И какую роль сыграл в этом он, Мефодий? Все эти вопросы мокрой тряпкой стирали радость Мефодия, заставляли со страхом и недоверием относиться к себе.
– Поначалу посланец слаб, но, когда будет необходимо – он проявит себя, – беспощадно продолжал Арей. – А затем он выполнит свое предназначение. Партия будет сыграна.
– А в чем его предназначение? – спросил Мефодий.
