Было в ней душевное благородство, а оно только генетически передается, хоть десяти языкам ребенка обучи, не станет он в душе широким, если от мелких родился! Конечно, музыка мимо Жанны прошла, она к математике тяготела, но ведь это ничего не значит. Колебалась я, то на Жанку подумаю, то на Элю.
– А почему не на Свету с Ниной?
– Ну они точно приблудыши, – отмахнулась Тельма, – хотя у Светы было другое мнение. Один раз я ее ремнем отлупила. Прихожу домой и вижу: Жанка с Ниной полы трут, а Светка на диване яблоко грызет и приговаривает:
«Мне мама тайну открыла.
Я родная, вы теперь все у меня в подчинении, поскольку из детдома взятые. Не повезло вам».
Я кивнула:
– Понятно, а что же было дальше, в день смерти Жанны?
Тельма судорожно вздохнула.
– И Злата, и я сразу поняли – это Элькиных рук дело, ее тапки в комнате валялись.
– Может, их другой кто надел?
– Нет, – покачала головой няня, – у них чужие вещи неприкосновенными считались, мало у девок чего было, вот и тряслись над своим. У каждой личная кружка, ложка.
Из-за чертовых тапок, как потом выяснилось, дело и закрутилось. Ты сама знаешь!
– Вовсе нет, – возразила я.
– Не ври-ка, – отмахнулась Тельма. – Зачем тогда точь-в-точь такие же нацепила? Хотела мне продемонстрировать свою осведомленность?
– Это случайное совпадение, – стала жарко доказывать я, – пришла в гости, кот написал в туфли и…
– Не верю я в случайные совпадения, – тяжко вздохнула Тельма, – я как эти розовые тапки увидела, сразу обмерла. Ох, не зря ты вернулась, да еще в тапках! Разве нормальный человек будет по Москве в домашнем разгуливать.
Это мне намек!
– При чем здесь тапочки? – спросила я.
Тельма хмыкнула.
– Слушай.
Злата скончалась в машине «Скорой помощи». Милиция приехала не сразу, тело Жанны, прикрытое тряпками, довольно долго пролежало во дворе. Тельма успела убрать все компрометирующие детали. Почему она это сделала? Злата попросила няньку.
– Жанне уже не помочь, – шептала она, – не надо Эле жизнь ломать, ты с ней потом поговори, наверное, несчастный случай произошел, они возиться начали и добаловались.
Эли вообще в городе не должно быть, в лагере она, пусть все так и думают. Это моя последняя просьба!
– Глупости! – стала переубеждать хозяйку Тельма. – Тебя вылечат.
– Пообещай, что будешь молчать, – прошептала Злата, – поклянись на иконе.
Пришлось няньке крестить лоб, только тогда Злата хоть немного успокоилась. Нарушить клятву Тельма, хоть она и была неверующей, побоялась.
