– Я не могу… – пролепетала она.
– Можете! Я буду рядом. – Я похлопала по банкетке.
И, не давая эльфийке опомниться, затолкала ее в постель прямо в платье. Мягкая подушка и приглушенный свет сделали свое дело – Лола сладко зевнула.
– Вы не уйдете? – с тревогой спросила она.
– Ни за что! Я стану следить, чтобы с вами не случилось ничего плохого, – пообещала я.
Но Лола уснула прежде, чем я произнесла последнее слово, – свернулась калачиком, подложив под щеку ладонь. Такая беззащитная и хрупкая, и очень хорошенькая, несмотря на тени под глазами.
В дверь спальни постучали. Я вздрогнула от неожиданности: все-таки рассказ Лолы и меня взбудоражил.
– Камиль? – почему-то спросила я.
– Кто такой Камиль? – раздался спокойный голос. – Это я, твой муж.
– Тьфу, Бран, заходи быстрее, – прошептала я, поскорее поворачивая ручку. – Напугал! Можешь пока не притворяться, Лола спит.
Рубашка Брана была перепачкана золой, рукава он закатал, но это не помогло. На руках тоже оставались следы усердной работы по очистке камина.
– Вот где ты прячешься, – улыбнулся он.
Ясно, что Бран хочет пойти на мировую. Улыбается теперь, смотрит невинно, будто и не было того полупоцелуя. Нет, мы еще поговорим об этом, дорогая горгулья, но не теперь.
– Я не прячусь, – отмахнулась я. – Все очень серьезно. Садись и слушай.
Я пересказала все, что узнала от Лолы, и теперь сама, подобно эльфийке, смотрела на Брана: ты знаешь, что все это значит? Журналист всегда доставал козыри из рукава в самый неожиданный момент, но сейчас и он был обескуражен.
– Хм… – сказал он.
Присел на подлокотник кресла. Мы оба разглядывали спящую Лолу: слышит ли она зовущий голос? Или он на время притих, испугался свидетелей? Луч, пробившийся сквозь щель в портьерах, золотил нежную щеку.
– Такая красивая, – сказала я.
– Да, – согласился Бран. – Очень красивая.
Я вскинула взгляд, отчего-то огорченная его согласием, и поняла, что смотрит он не на Лолу. Он смотрел на меня. Я смущенно заправила за ухо выбившуюся прядь.
– Извини за поцелуй, – негромко попросил он.
Я не чувствовала прежней злости, но поговорить о произошедшем было необходимо.
– Но зачем, Бран? Мы ведь договаривались. Что за глупые игры. Не знаю, как это еще назвать."
"Он поднялся и встал напротив, я сжалась на банкетке, чувствуя себя очень-очень маленькой и очень-очень растерянной рядом с ним. Бран осторожно поправил непослушный локон, который снова норовил закрыть мне глаза, и, возвращая его на место, мазнул кончиками пальцев по щеке.
