Он свистел и шипел, так что я с трудом угадывала слова. Да и что он такое говорит? Где Рози?
– Где моя дочь? – крикнула я и обернулась.
И, как девчонка, завизжала от ужаса. Кристаллы бросали отсветы голубого сияния на предметы вокруг. Мерцали призрачным светом старые сундуки и щербатые вазы, синими искрами вспыхивали пылинки. Блики ложились на лицо Эрьяра, превращая молодое и красивое лицо в высохшую маску мертвеца. Казалось, он мертв давным-давно, обратился в мумию. Глубокие морщины, впавшие тусклые глаза, провал рта.
Эрьяр усмехнулся, сделал шаг назад, выходя за пределы круга света, и снова стал прежним. Будто именно голубое свечение показывало его истинный облик.
А еще я ощущала странное – словно из моей груди выходит отравленный воздух, разум проясняется и отпускает непонятное отупение, что навалилось после того, как я поставила подпись в родовой книге. «Будь послушна. Слушайся. Будь смиренна. Смирись», – на все лады бормотал голос в моей голове, но он становился все тише, а потом и вовсе замолчал.
– Розали! – завопила я. – Где ты?"
"Какой же я была непроходимой тупицей! Сейчас я ясно и четко разглядела все свои поступки за последние дни. Скоропалительно вышла замуж. Позволила чужой, отвратительной женщине распоряжаться судьбой моей девочки. Строила планы, как можно наладить отношения в навязанном браке. Отпустила дочь с этим… С этим! Как же, должно быть, меня любит моя малышка, если после всего не разочаровалась в бестолковой матери. Единственное, что меня оправдывает, – я боролась как могла, даже не понимая, что борюсь.
Герцог надел на меня невидимые оковы, подчинил своей воле, превратил в свою послушную игрушку.
Я бы совсем поплыла, растеклась бы у ног герцога лужицей, если бы где-то в глубине сердца не тлела искорка настоящей любви.
– Розали! Рози!
Я поняла, что кричу не переставая. Мечусь внутри круга, но герцог всегда наготове – сцапает, едва я переступлю границу сияния. Если он что-то с ней сделал! Я убью его, зубами загрызу!
Я подняла с пола старую винную бутылку, ударила о камни.
Зажала в руке узкое горлышко с заостренными краями. Прорвусь!
И тут я услышала приглушенные удары кулачков в запертую дверь и далекий голос воробушка:
– Мамуля! Мамуля! Он меня закрыл!
Жива! От облегчения чуть не подкосились ноги.
– Ах. Ты. Тварь, – выдохнула я. – Что тебе надо от нас? Что за игру ты ведешь?
Эрьяр насмешливо поднял ладони, будто признавал поражение: «Да-да, ты меня раскусила».
