Микроавтобус попытался избежать столкновения и рванул вправо, его занесло и перевернуло несколько раз. Затем он ударился задом о столб и полетел вниз с моста, а это около двадцати метров. Упав колесами вверх, он черва несколько минут взорвался.
Я сбавила скорость и вытерла пот со лба. Затем посмотрела на Марата. На его глазах были слезы. Смахнув их, он, почему-то шепотом, произнес:
— Ирка, ты случайно в дурдоме на учете не стоишь?
— Пока нет.
Остановив машину, я легла на руль. Руки слегка тряслись — нервы были на пределе.
Я просто хотела жить! Выйдя из машины, я села на землю. Марат сел рядом и тихо спросил:
— Что с тобой?
— Ничего.
— Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?
— Мы остались живы…
— Кто научил тебя так водить машину?
— Я самоучка. Я вообще по жизни самоучка. Всему учусь сама. У отца был старенький «запорожец», и он иногда давал мне покататься.
— А где сейчас этот «запорожец»?
— Я его разбила, когда училась, — улыбнулась я.
— Ты ненормальная.
— Может быть.
— Я хочу сказать, что у тебя железные нервы.
Даже у меня они не выдержали.
— Я же тебя предупредила, что этот аттракцион не для слабонервных.
Марат надулся и распорядился:
— Садись на место пассажира. Дальше машину поведу я.
— Ты ранен!
— Ну и что? А ты не знаешь дороги.
Я села в машину и закрыла глаза. Затем повернулась к Марату и произнесла:
— Тебе надо достать пулю.
— Мы как раз едем в частную клинику. Тут по пути.
— А они не заявят в полицию?
— Зачем?
— Просто в России клятва Гиппократа не действует.
Если человек доставлен с огнестрельным ранением, то тут же вызывают милицию. Хотя, по сути, ранение — это та же болезнь, объявлять о которой можно только при желании пострадавшего.
— Здесь такого нет.
Мы доехали до маленькой одноэтажной клиники, где нас приветливо встретили японские врачи. Под местным наркозом Марату вытащили пулю. Благо, она застряла в мышце, не задев кости. Для поддержания общего тонуса организма ему сделали несколько внутривенных инъекций. Все это время я сидела в удобном кресле и пила кофе, принесенный вежливой медсестрой.
Надо же, оказывается, Марат прекрасно владеет японским языком. Вот бы никогда не подумала! Жутко болела голова и сказывалась усталость. Когда все закончилось, я посмотрела на перевязанное плечо Марата и улыбнулась.
— Ты чему улыбаешься? — спросил он.
— Да так… Столько бинтов навязали. Ты сможешь надеть рубашку?
— Конечно, смогу. Ирина, мне нужно пятьсот баксов.
— Зачем?
— Надо заплатить за операцию.
