— Ну что ж, Иришка, иди отдыхай. Завтра приступишь к работе.
Я встала и пошла за лысым. Ноги подкашивались и не хотели слушаться. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стенку. Лысый засмеялся и весело проговорил:
— Ну и нажралась!
— Сам ты жрешь, а я напилась! — разозлилась я. — Я, может, никогда такого джина и не пила! А уж тем более в таких количествах! Имею я право раз в жизни в полной мере насладиться дорогим напитком? Может, мне никогда такой возможности больше не представится!
— Да пей сколько влезет! — продолжал смеяться лысый.
— У нас такого добра полный бар.
В небольшой уютной спальне мне очень понравилось.
— Может, тебе еще джина в постель? — подмигнул мне мой провожатый.
— Нет уж, хватит. У меня и так скоро изжога будет.
— От таких напитков изжоги не бывает.
— У тебя, может, и не бывает, а мой организм к таким напиткам еще не привык, поэтому возникают побочные явления.
Я подошла к входной двери и успокоилась — на ней была щеколда. Сделав лысому прощальный жест, я показала ему на дверь.
Он обиженно хмыкнул и направился к выходу.
— И смотри мне, без глупостей! — пригрозила я ему пальцем. — Я думаю, ты понял, о чем я говорю.
— Больно надо! — скривился лысый. — Ты вообще не в моем вкусе."
"— Ну вот и чудненько, — захлопнув за лысым дверь, я несколько рае подергала ее. По всей вероятности, щеколда была нормальной, так что мне ничего не угрожало. Упав на постель, я тупо уставилась в потолок и стала думать о Натке. Представляю, как она сейчас переживает! Может, и в самом деле этот дипломат человек достойный и отнесется к Натке со всей серьезностью? Что бы ни случилось, но если мне удастся выбраться из эт0 й: чертовой страны, то я сделаю все возможное, чтобы вытащить отсюда Натку.
До Интерпола дойду, ни перед чем не остановлюсь, но Натке обязательно помогу. И вообще есть предложение внести статью в Уголовный кодекс об ответственности за принуждение к проституции и введение лицензионного порядка регистрации женщин, изъявивших желание работать за пределами Россиипусть установят строгий контроль за фирмами, занимающимися подбором, оформлением и вывозом женщин за рубеж.
Необходимы законы, запрещающие торговлю живым товаром. Ведь таким дельцам, как Григорич, только на руку нерасторопность наших государственных мужей. Вот приеду домой, соберу всех девчонок и скажу: ""Милые мои соотечественницы! Не надо никуда ехать! Не испытывайте судьбу, не надо! В жизни и так хватает испытаний. Я говори не понаслышке, я там была сама.
