Утром все попробовали по кусочку, в том числе и я. Едва смогла проглотить. Наверное, что- то со мной не так, но вот это жирное, тяжёлое, липнущее к зубам - считается вкуснейшим лакомством? Я мило улыбнулась всем и раздала весь этот пудинг на угощение уходящим. А скуксившейся Ульке шепнула, что мы сейчас испечем торт ничуть не хуже."
"Быстро взбили тесто на бисквит, испекли коржи, пропитали их сливочным ликёром, бутылку которого недавно привез бакалейщик для кулинарных нужд. Взбить сливки для крема и совсем было просто, с новым- то миксером! Его мне как раз перед самым праздником сделали в городе.
И очень интересовались - что я буду делать этакой раскорякой. Отшутилась, сказав, что воду на суп перемешивать.
Торт получился объедение! Я смеялась, глядя на то, как Улька облизывает растопыренные пальцы, испачканные в креме. При этом в креме у нее был испачкан нос, подбородок, рот... Ну, чисто дитё! И тут раздался звук дверного молотка. Я насторожилась, а Ульрика недоумевающе уставилась на меня - гостей мы не ждали, а ближайших соседей с поздравлениями у нас можно не ждать.
Из деревни не пойдут - не по чину, из большого поместья не поедут - далеко.
Стук повторился, и я вздохнула - надо открывать двери. Ульрика, вытерев лицо, пошла в холл, следом раздался мужской голос, что- то говорящий Ульрике. Через минуту в гостиную, подталкиваемая в спину, влетела Улька и дрожащим от возмущения голосом, глядя в потолок, доложила.
- Госпожа баронесса, вас просит принять его господин барон Герхард фон Штейнглиц! Собственной персоной! - зачем- то добавила она.
Конечно, ее возмущение было мне понятно - у нас никто так не обращался бесцеремонно друг с другом, да и сидели мы с ней так славно, уютно, пили вкусный чай, ели торт, смеялись... а тут принесла нелёгкая какого- то барона! Я показала глазами на чашки с недопитым чаем, Уля понятливо кивнула и быстро шмыгнула с ними на кухню.
Я не стала даже вставать из кресла, положение дамы мне это позволяло, тем более гость был незваный. Хотя я его узнала. Тот самый странный купец из обоза, который интересовался моим настроением и обидами на королевскую семью. Но только теперь он щеголял баронским титулом и чем- то тем едва уловимым, если судить по историческим хроникам моего родного мира, чем отличались аристократы- пруссаки в соответствующую эпоху.
