Вот мы и предлагаем вам присоединиться к нам, честным дворянам, чтобы оказать всемерную поддержку нашему королю Густаву! Вы ведь тоже пострадали от самоуправства королевской семейки! Хотя ваш покойный супруг, барон Нойфель, приходился лишь троюродным дядюшкой нынешнему королю Карлу, но тем не менее, родственники же! И они так с вами поступили! Если среди окружения короля Густава будут люди, имеющие отношение к династии Тюрингов, это придаст ещё больший вес нашему юному королю, это всем покажет, что королевская семья так относится не только к простому люду, но и даже к своим родственникам!"
"Я слушала эту речь со все возрастающим удивлением, а барон уже впадал в фанатической раж.
Это меня пытаются втянуть в политический заговор, что ли? Час от часу не легче! Мне- то это зачем? То есть, я должна, задрав юбки, бежать впереди процессии и рассказывать всем желающим и нежелающим о том, какие каки Тюринги, как они всех обижают, а вот придет король Густав и всем будет счастье? Совсем на голову больную нашли, что ли? Я и в прежней жизни никогда с властью не бодалась, а уж теперь и вовсе! Где я и где король?
Нет уж, ребята, тут без меня! Весьма вероятно, что с точки зрения заговорщиков, я и похожа на безмозглую молодую овцу, которой лапши на уши навешать ничего не стоит, и которой чисто случайно повезло выплыть из той трясины, куда ее так ловко пристроили.
Но это не так. И мозги у меня есть, чтобы не влезать в политические интриги, и выплывала я не случайно, а сознательно. И даже добровольно согласилась на эту трясину.
Просто хотела убраться подальше от всех тех, кто знал прежнюю Ленни. Хотела бы устроить борьбу за народные права и права угнетенных - я бы ещё у мачехи устроила бы бучу.
И ещё... разливается тут барон о честных саксонских дворянах, а сам ведь не саксонец! Явно из Перуссии. Воинственным пруссакам покоя не даёт мирное и богатое государство рядом с ними. А это уже не внутренний заговор. Это попытка захвата соседнего государства чужими руками. Нет, я в этом не участвую!
Но продолжаю слушать зазывные речи с лицом записной дурочки, памятуя слова моего папы ещё из девяностых - Хороший свидетель - это мертвый свидетель! А у меня ещё слишком много планов впереди.
А пока я продолжала слушать, в нужных местах ахала и закатывала глазки и обещала очень крепко подумать. А как только надумаю, дам знать, повесив сбоку на стену харчевни яркую ленту. Ну, хорошо хоть, цветок на подоконник не надо ставить, как бедняге Плейшнеру из ""Семнадцати мгновений весны"".
