Надо им - пусть сами ловят своих шпионов и заговорщиков. Как раз недели мне хватит, чтобы собраться, оставить все необходимые инструкции, дождаться возвращения господина Вальтера. Получить свои заказы по тряпкам и бытовой технике. И отбуду в столичный град радовать супруга своим наличием в его поле зрения. Займусь домом, семейным бытом, как и положено приличной замужней даме. Займусь бизнесом, в конце концов. При желании всегда можно найти себе кучу занятий. А муж, как ему и положено, пусть обеспечивает мне безопасность лично и государству в целом.
Это его долг.
ТЕМ ВРЕМЕНЕМ В СТОЛИЦЕ
Иоганн устало потёр лоб, отодвинув бумаги в сторону. Капкан для заговорщиков готов и вот- вот захлопнется. Можно начинать единичные аресты мелких сошек из сети заговора, которые вроде бы не имеют большого значения и легко могут быть приняты за случайность. Но здесь заключалась вся хитрость - удалив именно этих людей, в нужный момент обрушится вся сеть заговора.
Для того чтобы понять это, надо обладать полной картиной заговора, типа той карты - схемы, лежащей сейчас у него на столе.
И вряд ли она есть ещё у кого, разве что у его перусского коллеги, но ему сведения все равно с задержкой поступают. На сегодня важные дела закончены, можно расслабиться. Осталась только встреча со своим казначеем. И по очень щепетильному вопросу.
Иоганн поморщился, вспоминая ту безобразную сцену, что устроила ему несколько дней назад Кики. Прав был, ох, прав Фридрих, когда говорил, что надо завершать эти отношения.
Ведь и так фактически он перестал заезжать в небольшой уютный домик в престижном районе Беллина ещё до своей женитьбы. Но все тянул с окончательным закрытием отношений. Как- то было жаль веселую и немного взбалмошную девицу, которая по- своему была привязана к нему и даже была верна ему все это время.
Наконец он решился и вечером заехал к Кики после вечернего спектакля. Сцена вышла бурной. Вначале Кики кричала, била посуду, разбила даже чашку из дорогого мейсенского фарфора, которым страшно гордилась.
Потом бурно рыдала, изображая безутешное горе, лепетала про лучшие годы, загубленную молодость...
Когда Иоганн, устав от этого, встал и направился к выходу, вспомнил и поинтересовался, есть ли что- нибудь, что она хотела бы получить на память о нем, и что могло бы скрасить боль от расставания, слезы прекратились, как по мановению волшебной палочки.
