Раздавшийся сзади холодный мужской голос заставил меня подпрыгнуть на месте, да ещё и в полуобороте. Мда, звезда гимнастики прямо. Стоявшего у задрапированной тканью стены мужчину я точно никогда не видела. Довольно высок, ""натуральный"" блондин, но несколько полноват, лицо округлое, мягкий подбородок. Вместе с этим добродушным видом жёсткий, холодный голос звучал диссонансом. Я испуганно вцепилась в стойку у зеркала, где висела моя одежда. Мелькнула мысль, что в крайнем случае, буду отмахиваться ею. Совсем упустив из виду тот момент, что стойка намертво приколочена к полу.
- Не знаю, что там придает платье, но могу сказать, что вдовствующая баронесса тщательно следит за модой, не так ли? Императрица Жозефина только- только начала вводить при своем дворе моду на такие платья, а вы уже шьёте себе такие. Однако, вы изрядная модница, баронесса!
Я уже чуть отошла от первого испуга, и голос мой звучал достаточно ровно и сухо.
- Вам никто не говорил, что подсматривать за женщиной, когда она переодевается, неприлично? Выйдите отсюда так же, как и вошли! Иначе я подниму тревогу.
- Ну что вы, право, баронесса! Я вовсе не пытался подсматривать! Вошёл, когда вы уже были в платье. Хочу передать вам привет от барона фон Штейнглица. Он интересуется, приняли ли вы решение, и было ли оно правильным? Он все ожидает от вас условного знака. И начинает проявлять нетерпение. А я просто захотел посмотреть, что там барон считает редкостной удачей. Так что мне передать барону?
Стараясь выдержать ровный тон, хотя мне хотелось истерически завизжать, я сказала:
- Передайте барону, что этот вопрос очень сложный, и мой муж против моего участия в каких- либо заговорах.
Ему нравится живая супруга.
- Ваш супруг? Покойный?
- Почему покойный? Вполне даже и живой - я сунула ему под нос руку с обручальным кольцом на пальце.
Незнакомца слегка почему- то перекосило, и он стремительно вышел в замаскированную драпировкой дверь. Очевидно, она вела на задний двор, потому что в помещение ворвались звуки улицы.
И вот тут я позорно завизжала, во всю мощь лёгких, на одной ноте. Выплескивая в этом визге весь свой страх и ужас, от которого в животе завязался тугой болезненный узел, запоздало понимая, что меня могли убить, похитить и вообще, все что угодно могли со мной сделать. Кошмар и ужас в одном флаконе.
В комнату ворвались охранники, сметая в дверях что- то слабо лепечущую модистку. Я, не прекращая визжать, тыкала пальцем в не до конца закрывшуюся дверь черного хода.
