— Отвар передадите через командира охраны. Всего доброго.
Лекаря будто ветром сдуло. Он едва успел подобрать полы мантии, как уже бесшумно закрывал за собой дверь.
— Всех бездельников разгоню, — ворчал глава клана. — Занят он был. Спал в середине дня!
— А что ты хотел? — сухо спросил Ксанир. — Возраст.
Муж выдохнул и взъерошил волосы.
— Кому-то он не мешает, но хватит об этом. Хельда, родная, знаю, у тебя сотни вопросов, но я сейчас даже нормально радоваться не могу, что ты цела. Дом обыскивают, слуг допрашивают.
Останешься в спальне с отцом? Мне нужно побеседовать… кое с кем.
— Конечно, — я слабо улыбнулась. Хотела задержать его, попросить лечь рядом и обнять меня, но сейчас я не имела права на эгоизм. У главы клана много обязанностей. Он должен наказать виновных в покушении, выяснить, как его вообще удалось организовать. — Но возвращайся поскорее, пожалуйста.
— Как только освобожусь, сразу приду, — он наклонился ко мне и нежно поцеловал в лоб. — Постарайся ещё поспать, хорошо?"
"Вряд ли мне удасться, но я послушно пообещала, что отдохну.
Кеннет ушёл, оставив свой меч Ксаниру. Когда они успели помириться? Свёкор с важным видом загородил дверь креслом и сел в него. Да, признаюсь честно, я предпочла бы компанию поприятнее, но боги не позволили выбирать. В отличие от отца Кеннета. Ему высшие силы как раз подарили возможность избавиться от невестки незамысловатым способом. Что стоило спрятать перстень за спину и промолчать про яд? Столько проблем исчезло бы одним махом.
Никто не пытался бы переделать устои клана, не ломал выстроенную с таким трудом систему, где главное место принадлежало мужчине-воину. Да и зачем Ксаниру моя дочь, когда Сандра носит под сердцем сына? Нормального, полноценного с точки зрения традиций, наследника?
— Бессалийских аристократок не учили благодарить за спасение? — с вызовом спросил свёкор.
— Как раз подбирала слова, — ответила я. — И пыталась понять, почему вы не отвернулись, когда камень в перстне загорелся красным.
Ксанир Делири поставил меч между ног, воткнув остриё в мой любимый паркет. Да, я не горела желанием рассыпаться перед свёкром в благодарностях и считать себя обязанной ему до конца дней. Иллае он клялся в вечной любви — и что из этого вышло? Кеннет мог относиться к отцу как угодно. Его право. Но я не прощала предателей по щелчку пальцев.
— Я тоже не пойму твоего настроения. Будто хотела умереть. Или точно знала, за что тебя мечтают убить?
Действительно.
