Хуже того, он умирает от жажды даже на берегу. О кикиморах лучше никому не говори — засмеют. На, пей, — Лешага направил текущую из затянутого рукава струйку в рот юному искателю приключений и, дождавшись, когда тот удовлетворенно отвалится, спросил: — Ты зачем увязался за мной?
— Я уже говорил, — упрямо напомнил повеселевший юнец.
— Говорил, и я тебе ответил.
Чешуйчатый уселся по другую сторону костра.
— Лешага, ну что тебе стоит?! Ну, вот честное слово, я буду тебе полезным, я тебе всегда пригождаюсь.
Мне очень надо стать таким, как ты.
— Будешь побеждать Темного Властелина?
— И это тоже, — глядя на огонь, кивнул Марат.
— А если тоже, то что еще? — Леха даже немного заинтересовался.
Драконид сделал вид, что не услышал.
— Лешага, скажи, только правду, тебе нравится Зарина?
Ученик Старого Бирюка только захлопал глазами, не находя слов.
— Ну, она хорошая. Много знает. Вот какую одежду сшила, — неуверенно ответил он.
— Ну да, — со вздохом подтвердил юнец. — Она от тебя без ума, я ведь вижу.
— Чего-чего?! — у Лехи перехватило горло. — Ты что такое выдумал?!
— Что слышал, — огрызнулся Марат. — А я без ума от нее. Но она только смеется и говорит, что я еще совсем зеленый, а я вовсе даже не зеленый! — глядя на скептическое выражение лица своего кумира, юнец спешно добавил: — Ну, разве что совсем чуть-чуть. Вот если я научусь быть таким, как ты… Ведь правда же, такая, как Зарина, — в голосе юнца слышалась мечтательность, — должна быть рядом с настоящим героем! Вот как был Арвен рядом с Арагорном!
— Это еще кто?
— Давай завтра, — пробормотал зевающий чешуйчатый, — когда дальше пойдем, я тебе расскажу, извини, так умаялся, глаза слипаются.
Если бы Леха и стал возражать, то скорее всего без особого успеха. Уставший за день драконид заснул, не договорив. Просто уткнулся головой в колени и завалился на бок, разомлев от тянущегося по земле тепла.
— Эх, — махнул рукой бывший страж, с невесть откуда взявшейся беззлобной, насмешливой улыбкой глядя на сопящего во сне Марата.
— Куда ж с таким тащиться-то? И шли-то всего ничего, от полудня до заката, а вон как вымотался. — Он вдруг поймал себя на мысли, что уже думает о юнце как о своем будущем спутнике. — Нет-нет, утром, чуть рассветет, надо, подальше от беды, отослать его обратно. Если так-то чуть жив, то уж дальше соваться и вовсе резона нет.
Он махнул рукой, достал из вещмешка тонкие длинные плетеные струны из жил убитого им живоглота.
