Пучеглазая тварь с хилыми, точно безжизненные плети, ручонками. Его передернуло от этого воспоминания. И тут он почувствовал… да, явственно почувствовал и чуть не заорал от неожиданности. Где-то совсем недалеко находился Бурый. Вялый, беззащитный, но все же живой.
«Прорвы идут сюда, — будто сквозь туман вновь услышал он. — Они идут сюда, и Бурый с ними. Он в их руках, а значит…»
— Никогда не отбивайтесь, — повторил он. — Врага надо победить. Лучше всего — уничтожить.
Глава 5
Лешага взвалил на плечи черную упругую обувку колеса от одной из тех самобеглых повозок, что совсем недавно видел на картинке в книге, которую показывала Зарина.
— Это нам зачем? — спросил любопытствующий Марат.
— Тебе — ни за чем.
— Зря ты так! Я же помочь хочу!
— Помолчи — уже поможешь.
Юнец, кажется, пропустил эти слова мимо ушей, а может, принял их за проявление своеобразного геройского юмора.
— Ты ее бросать в прорв будешь? — прикинув размеры и тяжесть рубчатой штуковины, предположил он.
— Не буду. — Лешага огляделся.
Выкопанная из земли штука была увесистой, и, главное — чертовски громоздкой. Чтобы нести ее, требовались обе руки. А еще лопатка, кто-то должен взять ее.
— Хочешь помочь? Хватай. — Леха указал на шанцевый инструмент. — И тащи за мной.
— А куда?
— Туда, — драконоборец мотнул головой в сторону господствовавшего над округой холма, поросшего темными деревьями с широкими, в половину книжной страницы, листьями. Заинтригованный странным поведением своего кумира, Марат вздохнул, понимая, что никаких разумных объяснений ему не добиться, и, схватив лопату, побрел следом.
Лешага шел молча, наблюдая верхним зрением парящей в небе птицы за перемещением уже близкого врага. Тот медлил. «Вероятно, в ожидании подмоги», — оглядывая лагерь свирепых, то и дело огрызающихся друг на друга прорв, решил он."
"Посреди лагеря красовался шатер. Однажды из него вышел тот самый Пучеглазый, спокойно, без малейших эмоций, обвел взглядом расшумевшихся подчиненных. Руки не поднял, не произнес ни звука, а те вдруг стихли, как-то подобрались, точно на задних лапах присели.
Бурого видно не было. «Наверное, в шатре», — предположил Леха. Впрочем, никаких других укрытий в лагере не наблюдалось. Волкоглавые без всяких возражений обходились каменистой землей вместо тюфяка и низким клочковато-серым небом в качестве одеяла. Кое-где горели костры, вокруг них сидели наиболее крупные экземпляры, дожидаясь, когда будет готово помешиваемое в котлах непонятной природы варево.
