За столом сидел, нет… восседал, чешуйчатый, мощный, лобастый, с круглыми пронзительными, будто заглядывающими в самую утробу, глазами. Чешуя его была черной с легкой прозеленью, так что Лешаге невольно подумалось, уж так ли не прав Марат, рассказывая о родстве береговых жителей с ужасом речной пучины.
— Так вот ты каков, драконоборец, — пристально разглядывая гостя, произнес Декан.
— Таков, — буркнул Леха и сразу приступил к делу, — дадите за тушу автомат?
— Не дам, — покачал головой Декан.
Страж нахмурился, на другом торжище он бы живо вытряхнул из купца достойную цену, но здесь чешуйчатых было слишком много.
«А может, прихватить его, нож к горлу, да и уйти? — подумалось Лехе. — Книг бы еще зацепить, чтоб разжиться на первый случай». Он начал шарить взглядом по углам, думая, во что бы уложить драгоценные печатные издания. «Да вот хоть бы в полотнище, что на палке».
— Автомат за тушу не дам, — повторил Декан. — Оно, конечно, шкура ценная, из нее столько хороших щитов и наручей сделать можно. Да только пойми, автоматов мало, а тут еще… — он вздохнул.
— Я о том с тобой и хотел говорить. Ты, я так понял, там, — он махнул рукой, — уже встречался с прорвами?
— Довелось.
— И живым ушел?
Лешага невольно скривился, вспоминая бой в распадке.
— Как видишь, — неохотно подтвердил он.
— Из наших, поди, никто не выжил, — констатировал Декан. — А их там без малого две сотни было. Если кто и жив остался, в полон утащили. На берегу кричали, что ты великий воитель.
— Я караваны водил, — ответил Леха, но, похоже, Декану его слова мало о чем говорили или же он понял их как подтверждение своего предположения.
— Это хорошо. Ты не думай, все, что было обещано в оплату, тебе отдадут. Но я хочу предложить другой наем, куда более выгодный.
Лешага метнул на чешуйчатого недобрый взгляд и понимающе усмехнулся. Караваны он водил уже не первый год. На торжищах говорят: «Тот, кто обещает скорую выгоду, намерен заплатить после твоей смерти». Он вновь скосил глаза на знамя.
— Что за наем?
— Прорвы сюда идут, — без лишних предисловий сообщил декан.
— Завтра-послезавтра будут здесь. Вот такие гости. Поможешь отбиться — будут тебе и автомат, и патроны.
«Никогда не отбивайся, — всплыл в памяти Лехи резкий, точно ожог, жесткий окрик Старого Бирюка. — Отбиться невозможно. Бей, делай свое дело. Если тебе мешают, устрани помеху».
— Нет смысла отбиваться, — равнодушно бросил он, внезапно ощущая, как сам собою вырывается из недр сознания загнанный туда ужас.
